Пламя страстей - Сандра Браун

– Теперь лучше, – неуверенно произнесла она, когда он уже завинчивал склянку с лосьоном.

Откуда эта буря чувств? Что на нее нашло? Или, может быть, все молодые мамы так чувствительны? Она изо всех сил старалась не заплакать и не понимала, что с ней происходит.

– Рад был услужить, мэм. Он широко улыбнулся, но его слова прозвучали как-то неуместно торжественно.

Ли заметила, что у него чуть дрогнули губы. Или это ей показалось?

– Вы… – Она постаралась проглотить появившийся вдруг в горле комок. – Не представляю, что бы я делала, если б не вы! Спасибо вам, Чад!

– Это вам спасибо. Ли, за то, что вы доверились мне. Я желаю вам с Сарой всего самого лучшего!

Он выпрямился и повернулся, чтобы уйти, но не сделав и двух шагов, остановился. Голова его внезапно упала на грудь, и он уставился на кафельный пол, словно там был написан ответ на мучивший его вопрос. Он резко обернулся и одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее их.

Опершись на кровать сильными, мускулистыми руками, он вновь склонился над ней.

– Ли! – выдохнул он. Его губы медленно приблизились к ее губам, раскрылись, и нежно, бережно он поцеловал ее. И вот его уже нет, густой мрак комнаты поглотил его высокую, сильную фигуру. Скрипнув, за ним закрылась дверь.

А Ли не могла понять, откуда взялись эти слезы, тонким ручейком вытекающие из уголков ее глаз и впитывающиеся в жесткую больничную подушку.

Глава 2

– А ты все проверил, папа? Чад Диллон. Может, ты перепутал инициалы? Надо было посмотреть список по именам, начинающимся на Ч…

– Ли, я попросил проверить абсолютно все, но девушка в справочном клянется, что такого имени нет.

Ли сидела в своей спальне, опершись спиной о подушки. При этих словах брови ее изогнулись, выражая досаду.

– Я хотела его отблагодарить. Понимаешь, мне даже в голову не пришло попросить у него адрес или номер телефона…

– А ты уверена, что он из Мидленда? – спросила Лоис Джексон, явно озадаченная решимостью дочери во что бы то ни стало найти человека, помогшего ей родить месяц назад и затем бесследно исчезнувшего.

Ли о чем-то напряженно думала, ее глаза сузились и превратились в щелки.

– Странно, но раньше мне не пришло это в голову… Я вовсе не уверена. Он просто сказал, что едет в Мидленд, но речи о том, что он живет в Мидленде, не было.

– Вот видишь, может, именно поэтому мы и не можем его найти. – Лоис раздраженно фыркнула. – Я буду вечно благодарна человеку, пришедшему на помощь тебе и Cape, – она с любовью посмотрела на малютку, мирно посапывающую в своей колыбельке, – но мне кажется, тебе лучше больше с ним не встречаться.

Ли с трудом подавила гримасу раздражения. Конечно, надо сделать скидку на материнский снобизм, но говорить так о Чаде после всего, что он сделал для нее и Сары, – просто черная неблагодарность.

– Я не собираюсь иметь с ним никаких дел, я просто хочу его отблагодарить. Он из тех, кому совсем не повредят лишние деньги.

Перед ее мысленным взором опять предстал Чад – вот он склонился над ней, держит ее за руку, а схватки разрывают ее тело на куски… Господи, какие синие у него глаза! Темные и глубокие, как небо! А какая нежность скрыта за внешней грубоватостью и силой. И говорил он как образованный человек. Даже сравнил ее с мадоннами художников Возрождения…

Ли вспомнила, как акушерка, ухаживавшая за ней в больнице, похвалила Чада за предусмотрительность. «Этот молодой человек мог бы вас просто покалечить, если бы не проявил такой осторожности», – сказала она. Ли почему-то подумала о газете.

Если его не удастся найти, она так и не сможет его поблагодарить. Чад Диллон так и останется для нее загадкой, и эта мысль приводила ее в отчаяние. Она поймала себя на том, что все чаще и чаще думает о так внезапно исчезнувшем мужчине.

Она тяжела вздохнула, и родители приняли вздох разочарования за усталость.

– Отдохни немного, дочка, – предложил отец. – Пойдем, Лоис, пусть она поспит.

– Может, нам не стоит завтра уезжать? Ведь Саре всего четыре недели. Не побыть ли с тобой еще немного? – спросила мать.

– Нет, – резко ответила Ли и, чтобы смягчить ответ, добавила:

– Я в порядке. Правда. С вашей стороны было так мило пожить здесь. Сара – просто образцовый ребенок, хорошо спит ночью, совсем не будит меня. А когда я выйду на работу, то смогу брать ее с собой. Мы прекрасно справимся.

Глаза матери наполнились слезами.

– Не могу поверить, что такое могло случиться с тобой, моя девочка! Ну почему Грег дал себя застрелить? Почему в твои двадцать семь лет ты должна остаться вдовой, да еще к тому же с ребенком на руках?! А ведь как я просила тебя перебраться к нам, когда Грега убили! Тогда моя внучка не появилась бы на свет на обочине! Все было бы хорошо, если бы ты согласилась вернуться в родительский дом! Ты сама приговариваешь себя к несчастному, одинокому существованию!

Лоис содрогалась от рыданий. Харв Джексон обнял ее заботливой рукой и повел прочь из комнаты, но, дойдя до порога, обернулся.

– Поспи немного. Ли. Постарайся отдохнуть и набраться сил до нашего отъезда.

Он закрыл за собой дверь, и Ли откинулась на подушки. Иногда ей удавалось забыть о своем печальном положении, но каждый раз какой-нибудь заботливый человек – а чаще всего ее мать – ненавязчиво напоминал ей обо всем.

Боль утраты после убийства Грега порой была просто невыносимой. Ли всегда боялась, что такое может произойти, почти предчувствовала неизбежность этого, с ужасом ждала рокового часа, но когда это случилось, она оказалась абсолютно не подготовленной. Ее потрясла, ошеломила внезапность гибели мужа, ее жестокость, но главное – что уже ничего нельзя вернуть.

В ночь накануне убийства они долго говорили.

– Куда ты теперь? – спрашивала Ли.

– Я не могу тебе сказать, милая, не спрашивай меня ни о чем!

– На границу?

– Ли, прошу тебя, не устраивай мне допрос каждый раз, когда я отправляюсь на задание! – Он помолчал, складывая вещи, потом встал, уперев руки в бока. – Как ты думаешь, могу ли я нормально работать, если каждый раз ты провожаешь меня слезами и упреками? Ты до свадьбы знала, чем я занимаюсь, но согласилась выйти за меня и сказала, что все выдержишь.

– Я правда так думала! – Она закрыла лицо руками и разрыдалась. – Но теперь поняла, что не могу! Я люблю тебя!

Он вздохнул: в этом вздохе слились раздражение и страсть. Подойдя к ней, он обнял ее и сказал:

– Я тоже люблю тебя, и ты это знаешь. Но и работу свою я люблю, тем более что это очень важное дело.

– Я все понимаю – разумом, и я не прошу тебя бросить работу, но ведь ты можешь перейти в аппарат. Станешь планировать эти ваши операции, но сам в них участвовать не будешь. – Она содрогнулась при одном взгляде на лежавший на кровати автоматический пистолет, составлявший неотъемлемую часть экипировки мужа, такую же, как майка или носки. – Мне ненавистна сама мысль о том, что ты служишь секретным агентом.