Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

И тут пришли Эва и Бьярне – мама и папа Бьёрнара. Они так обрадовались, увидев сына, что поначалу говорили только с ним и лишь потом заметили Каоса и его маму.

– Хорошо, что вы приехали сегодня, – сказала Эва, – ведь завтра Бьёрнара выписывают из больницы.

– Можно мы с Каосом купим мороженое? – спросил Бьёрнар.

– Конечно, – разрешил папа. – В честь предпоследнего дня. Вот вам деньги.

– Лучше и я с вами схожу, – предложила мама Каоса. Она всё-таки немного волновалась за мальчиков и боялась отпускать их одних: справятся ли?

– Не надо, – успокоила её Эва. – Бьёрнар здесь освоился почти как дома. Он тут столько раз бывал, что знает все углы и закоулки. А мы лучше посидим подождём их в холле.

– Пошли же, Каос! – позвал Бьёрнар и так быстро покатил вперёд, что Каосу пришлось за ним бежать. Бьёрнар направился к двери лифта, открыл её и заехал внутрь. – Заходи, – пригласил он.

Каос на миг застыл в нерешительности, а потом шагнул вслед за другом. Тот нажал кнопку, и Каосу показалось, что они проваливаются под землю.

– Вот мы и внизу, – сказал Бьёрнар, выехал в приёмный покой и подрулил к киоску. Там он купил два мороженых. Теперь они могли немножко постоять спокойно и полакомиться.

Каос сперва облизал мороженое с одной стороны, потом с другой. Получилась тонкая острая башенка.

А Бьёрнар лизал своё мороженое так, что оно стало похоже на горный склон.

– Завтра я отсюда уеду, – сказал Бьёрнар. – Переберусь в лагерь в Тримбу. Там всё отлично устроено, можно прямо на кресле въезжать в дом, и там весело. В прошлом году мы играли, устраивали разные соревнования, и кормили нас до отвала. Мы даже могли плавать, потому что в Тримбу есть пруд. А когда я вернусь домой, вы вместе с Пончиком и Олауг придёте ко мне в гости. Кстати, а где они сейчас?

– Олауг отправилась в Швейцарию, совершенно одна, родители её только до аэропорта проводили.

– Значит, в полёте за ней присматривала стюардесса, – сказал Бьёрнар. Он уже не раз летал на самолёте и знал, о чём говорит.

Каос посмотрел на кресло на колёсах: когда Бьёрнар заговорил о полёте, ему вспомнились их прежние игры. Сначала это был космический корабль, потом – подводная лодка и летающая тарелка. Может, и в больнице с креслом тоже случались чудесные превращения? Впрочем, вряд ли.

Бьёрнар словно прочитал его мысли:

– Знаешь, что это сегодня такое?

– Точно не ракета.

– Нет, сегодня это медицинский автомобиль, чтобы ездить на приём к врачу. Давай играть в больницу. Будто мы пришли в детское отделение. Меня там нет. Раз у меня была операция, я больше подхожу для взрослого отделения, но до операции я лежал в детском, так что знаю, как там всё устроено. Я буду главный врач, а ты – ассистент или, хочешь, можешь быть медбратом.

– Сначала я побуду немного тем, кого ты первым назвал, – решил Каос, – а потом ещё и медбратом.

– Поднимемся на лифте, – решил Бьёрнар, – у нас мало времени.

Он снова заехали в лифт, но Бьёрнар нажал кнопку не третьего этажа, а второго.

Когда они выехали в коридор, Каос догадался, что это детское отделение, потому что отовсюду доносились детские голоса. Вот кто-то быстро прокатил на инвалидном кресле, другой прошёл, опираясь на костыли, третий лежал пластом на каталке, и его приходилось кому-нибудь везти.

– Привет, Бьёрнар, – поздоровался кто-то, и тут все разом их заметили.

– Бьёрнар пришёл! Будешь с нами играть? Тебя что, снова сюда вернули? А почему тебя во взрослое перевели?

– Ну, сейчас-то я к вам вернулся, – сказал Бьёрнар. – Я будто бы врач и пришёл с обходом, так что ведите себя поспокойнее. А это – мой ассистент, он здесь ещё никогда не бывал и хочет познакомиться с пациентами… Здравствуй, малышка Гру, – обратился он к одной девочке, – хорошо ли себя чувствуешь сегодня?

– Да, – кивнула Гру, – через неделю меня выпишут.

– Очень хорошо! А ты не забываешь как следует делать гимнастику и лекарства принимать?

– Мои главные лекарства – это овощи. А физиотерапевт хвалит меня за то, что я хорошо выполняю упражнения.

– Молодец! – похвалил Бьёрнар. – А ты, Стайнер? Температура прошла? Вот увидишь, скоро поправишься. Всё будет отлично. А это маленькая Сигне, у неё всё ещё держится температура, как я вижу. Ничего, мы тебя подлечим, дружочек. Сильно болит?

– Нет, немножко. А иногда совсем не болит, нисколечко.

– Ну-ка посмотрим, кто у нас тут, – они перешли к следующему больному. – Привет, Харальд! Что это ты спишь во время обхода?

– Я не сплю, просто закрыл глаза и думаю, – ответил тот, кого назвали Харальд.

– Вот это правильно! Самое лучшее занятие для человека.

Так Бьёрнар переходил от одного пациента к другому. Каос едва за ним поспевал.

Наконец Бьёрнар поздоровался со всеми и тогда сказал:

– Слушайте, меня завтра выписывают. Может, мы ещё встретимся с кем-то из вас в Тримбу, а если нет, то будущим летом или когда я здесь снова окажусь.

Тут малышка Сигне расплакалась:

– Не хочу, чтобы ты уезжал!

– На самом деле – хочешь, – ответил ей Бьёрнар серьёзно, – ведь это означает, что мне стало намного лучше. А давайте-ка устроим танцы, пока мы с ассистентом ещё здесь! Харальд, неси свой магнитофон. Включи-ка «Танец маленьких утят», его все смогут станцевать. Сигне, я знаю, что у тебя рука ещё болит, поэтому мой ассистент теперь превратится в медбрата и поможет тебе. Другие, кто на колясках, справятся и сами. А те, кто лежат и не могут встать, пусть танцуют руками.

Тут все зашумели, стали размахивать руками, а кресла закружились в такт. Каос поддерживал Сигне, они старались двигаться под музыку вместе с остальными танцорами.

– Что это тут происходит? – раздался вдруг чей-то хриплый голос. Это пришёл настоящий взрослый врач в белом халате.

– Вот – устроили прощальный праздник, – объяснил Бьёрнар, – потому что я завтра уезжаю.

– Мы лежали и не могли пошевелиться, – сказала Сигне, – а теперь мы вдруг набрались сил.

– Ладно, ещё пять минут, а потом заканчивайте, – велел доктор, – уже начали развозить обед.

Они ещё немного потанцевали, а потом распахнулись двери и две медсестры вкатили тележку с едой. Те, кто могли ходить, уселись за стол, а тем, кто лежали, поставили специальные столики прямо на кровати.

– Приятно было с вами повидаться, – сказал Бьёрнар, – но теперь нам пора уходить, мне тоже надо обедать.

Все дети ели в этот день с аппетитом, и никто больше не плакал. Бьёрнар и Каос поднялись на лифте на третий этаж. Там их встретила встревоженная мама Каоса.

– Где вы пропадали? Я уже не знала, что и думать!

– Да ничего страшного не случилось, – попробовал успокоить её Бьёрнар. – Сначала мы купили мороженое, а потом решили сделать врачебный обход и подбодрить больных детей.

– А разве Каос знает, как делать обход? – спросила Эва.

– Он был у меня ассистентом, – объяснил Бьёрнар. – И медбратом.

– Догадываюсь, кто был главным врачом, – улыбнулся Бьярне.

– Я, конечно, я же про больницу всё знаю.

– Мы вернёмся к тебе попозже, – сказал Бьярне.

Бьёрнару пора было обедать, а потом – передохнуть после прогулки. А Каос вместе со взрослыми пошёл в маленький ресторан неподалёку. Бьёрнара выпишут только завтра, но ему разрешили отправиться вечером на небольшую прогулку на машине.

По городу

На улицах большого города полным-полно машин. И среди них – старенький хлебный фургон. В нём ехали Эва, Бьёрнар, Каос и его мама. Бьярне сидел за рулём, но успевал ещё и разговаривать с пассажирами.

– У меня была квартирка в так называемом хорошем районе, – рассказывал он, – и мне там неплохо жилось, только вот по вечерам частенько бывало одиноко, потому что никто из тамошних соседей друг друга не знал. Вот я и решил: продам-ка эту квартиру и заведу себе вот такой автомобиль. Тогда я смогу быстрее добираться домой по пятницам.

– Пожалуй, это правильно, – согласилась мама Каоса, – ведь ты работаешь далеко от дома.

– Конечно. Но мне пришлось всё-таки подыскивать себе и новое жильё. Я увидел объявление, что в старом доме сдаётся комната с кухней. Там было ещё условие, что жилец должен помогать хозяину убирать двор, мести дорожки и всё такое. Что-то вроде работы дворника, но не полный день. Я был не прочь помогать старикам, которые там жили, приносить дрова из сарая и запирать на ночь ворота. В конторе я всё время сижу на одном месте, так что подвигаться немного мне только на пользу. Поначалу мне там показалось очень неуютно. Я даже хотел развернуться прямо в воротах и идти обратно. Дом старый, двор был завален всяким хламом, а квартирка моя оказалась малюсенькой и тёмной – комната и кладовка,