Путешествие Джорджа во времени. Встреча с первыми людьми - Сергей Язев-Кондулуков

Кроме того, – с лукавой улыбкой закончил Джордж, – у тебя есть великолепный капитал – твой прекрасный голос. И кто знает, может, через два – три года, про меня будут говорить примерно так: «А это Джордж Тим, муж знаменитой оперной певицы Мари Тим».

Глубокие, прекрасные глаза Мари медленно наполнились слезами.

– Джордж, я очень, очень люблю музыку, мне, кажется, что и дня без нее не проживу. Но знаешь, мне порой бывает так трудно, так трудно. Мне, правда, помогают мои старенькие родители, они во мне души не чают. Но, – помолчав, добавила она. – Они меня совсем, совсем не понимают.

И дав волю слезам, она разразилась громкими рыданиями.

– Ты же ведь не покинешь меня, Джордж, свою бедную, маленькую Мари. Не покинешь!?

– Успокойся, дорогая, – тихо и проникновенно сказал он, – у тебя, несомненно, богатые вокальные данные и тебя ждёт прекрасное будущее. Но даже если моя маленькая Марго так и не станет оперной примадонной, я всё равно буду любить её до конца дней своих, до последнего вздоха.

Рыдания сотрясали её тело.

– Успокойся, успокойся, дорогая, – тихо говорил Джордж, бережно гладя её шею и плечи. – Я с тобой и постараюсь тебе быть надёжной опорой.

– Задерни, пожалуйста, поплотнее шторы Джордж, – просто сказала она.

И когда он послушно исполнил её просьбу, она уже лежала в постели, её густые шелковистые волосы разметались по подушке, а маленькие девичьи груди трогательно и беззащитно белели в полумраке комнаты.

– Поцелуй меня, Джордж, – сказала она.

И Джордж, медленно нагнувшись, и глядя в её, ставшие вдруг бездонными глаза, нежно и страстно поцеловал её в губы. «Боже, как она прекрасна», – подумал он.

И два тела слились в одно в порыве любви.

………………………………………………………………………………………

Надо ли говорить, что его отец, почтенный Петер Тим, один из совладельцев солидной электротехнической компании «Петер Тим и К», был не просто огорчён, он был разъярён, взбешён решением своего сына.

– Пойми, Джордж, – тщательно скрывая своё раздражение, – говорил он сыну, – Люсьен недурна собой, образованна и к тому же целомудренна.

«И к тому же её папа обладает 5-ю процентами акций компании «Петер Тим и К», – хотел сказать Джордж, но вовремя осёкся. Ну, как ему объяснить этому седовласому, благородному джентльмену, по утрам пьющему кофе со сливками, почётному члену гольф клуба, что он женится не на пакете с акциями, а на живом человеке. Да Мари не имеет такого высшего образования как Люси, не так вышколена как она…

– У тебя, что-то было с ней? – спросил отец.

– Да, и я женюсь на ней, – твердо ответил Джордж.

– Мама сказала, что она хочет поступить в консерваторию и имеет большие вокальные данные, – продолжил отец Джорджа, – сколько стоит учёба в консерватории 20000 $, 50000 $, 100000 $? Возьми эти деньги и отвези сейчас ей. Если ты не хочешь этого сделать, – торопливо сказал он, – заметив недовольство, блеснувшее в глазах Джорджа, – это сделают мои люди. Поверь мне, Джордж, я не обману.

Взгляды двух мужчин скрестились, как два меча.

– Не смей этого делать. Слышишь, не смей! – Вне себя от ярости прошептал Джордж, – если ты это сделаешь, ты мне не отец! Я люблю её и женюсь на ней, – неожиданно зло сказал он.

– Дурак! – Загрохотал Петер Тим, – ради какой-то девчонки, ради какой-то певички ты жертвуешь всем. Пойми, ты у меня единственный наследник и после моей смерти всё могло бы достаться тебе. А теперь. Ноги твоей не будет в моём доме, пока не одумаешься, – заключил он и громко хлопнул дверью.

Мать – тихая аккуратная женщина, правда, больше понимала Джорджа.

– Если любишь, сынок, люби, – говорила она, задумчиво, поливая цветы. – Но ведь отец помогать тебе не будет, ты и сам знаешь, как он много ждёт от твоего брака с Люси. Я, конечно, в беде тебя не оставлю. Но что может сделать старая седая женщина.

– Мама, но я её люблю, – говорил Джордж.

– Всё понимаю, – сказала мать, – тяжело тебе придётся в этой жизни, сынок. Отец крут и так просто от своих целей не отступается. К тому же и его друзья не поймут твоего поступка.

– Сколько в этом мире условностей, – с отчаянием подумал Джордж.

……………………………………………………………………………………………..

Свадьба их с Мари прошла очень скромно. Были только самые близкие друзья, отца на ней не было, была только мать Джорджа.

После свадьбы молодые, как и говорил Джордж, поселились в фабричном доме, как не старалась, как не уговаривала его мать, Петер Тим был непреклонен, мало того, что он отобрал у Джорджа подаренный новенький ягуар, отобрал он и подаренный Джорджу Харлей Дэвидсон. Хотел он даже закрыть работу и над проектом электродвигателя, который разрабатывал Джордж, но после долгой беседы с начальником отдела, он отказался от этой затеи.

– Поймите, мистер Тим, – убеждал его он, – этот электродвигатель таит в себе большие потенциальные возможности. Да, пока это только идея, только проект, над ним ещё надо работать и работать, но в его основу заложены принципиально новые технические решения, и если мы их воплотим в металле, то мы заставим наших конкурентов потесниться.

Скрипя сердце, Тим старший согласился с его доводами и даже был вынужден назначить Джорджа руководителем группы.

О прежнем, сытом и безмятежном образом жизни, Джорджу напоминали только дорогие часы. Но Джордж не унывал. Марго, его прелестная Марго, наполнила чудным, необычайным светом своих глаз их скромное жилище. Правда, по вечерам она уходила петь, без музыки она не могла прожить и дня.

На работу Джордж ездил на ещё не старом форде, который матери после долгих уговоров всё-таки удалось добиться от отца, а после работы он заезжал за Мари, которая пела тут же в небольшом заводском хоре. И они, весёлые и оживленные, ехали домой, делясь впечатлениями прошедшего дня.

Так и протекала жизнь молодых влюблённых. Но если сказать, что она была уж совсем безоблачной, значит сказать неправду.

Работа над электродвигателем отнимала у Джорджа много сил и энергии. Иногда, особенно после неудачных испытаний, когда проклятая железка не выходила на заданный режим, ему хотелось бросить всё к чертям собачьим и изорвать все эти груды бумаг и чертежей. Тогда Мари, его прелестная Мари, долго и терпеливо уговаривала Джорджа, нежно гладила его по голове и ласково говорила ему, какой он хороший и умный.

Иногда Мари, которая всё-таки готовилась поступать в консерваторию, необычайному упорству которой Джордж втайне дивился, просто ленилась и не хотела заниматься, хотя ей и помогал руководитель хора, поражённый её необычайными вокальными данными.

Тогда Джордж надевал её цветастый передник, на нос цеплял старые очки, выпрошенные специально для этого случая им у матери, брал нотную тетрадь и нарочито суровым голосом говорил: «Это кто у нас не хочет есть кашку и заниматься?». Мари обычно прыгала с дивана, звонко чмокала Джорджа в щеку, говоря при этом: «Ах, как я люблю тебя Джордж», – и глаза её светились счастьем. После этой приятной процедуры молодые терпеливо разбирали вместе нотную грамоту. Иногда, правда, поцелуи затягивались, и их было не один и не два…

Но простим им, читатель, эти маленькие «прегрешения» молодости.

Как-то раз Джордж заехал за Мари довольно рано. Выглядел он весёлым и оживлённым.

– А ты знаешь, дорогая, – сказал он, улыбаясь, – мне кажется, что всё у нас получится. Сегодня, после некоторых технических доработок проклятая железка, наконец-то вышла на заданный режим и даже показала параметры значительно большие, чем мы от неё ожидали. Начальник бюро мистер Кук сказал, что за такие результаты он будет ходатайствовать перед начальником отдела, чтобы вся группа была награждена солидной премией, а мои маленькие технические доработки, – тут Джордж хитровато улыбнулся, – можно даже запатентовать. Поэтому сегодня у нас праздник, и мы будем праздновать это

знаменательное событие.

По дороге домой Джордж купил немного вина и фруктов. Никого из друзей звать не стали, мать Джорджа сослалась на занятость. И молодые остались одни. Мари пела разные оперные арии, а Джордж сидел, наслаждался её необычайным чудным голосом и молча слушал.

– А ведь в том, что электродвигатель у нас пошёл, есть и твоя заслуга, Мари, – сказал Джордж, хмелея не столько от вина, сколько от прекрасных, глубоких глаз Мари.

– И в чем же моя заслуга? – полушутя-полусерьезно, – спросила она.

– Да в том, что без такой прекрасной жены, как ты, я бы никогда и не доработал его, – сказал он, легко поднял Мари на руки и закружил, закружил, закружил её по комнате.

За делами и хлопотами незаметно промелькнул сентябрь, промелькнули, пролетели последние тёплые дни уходящего бабьего лета с его неизменными серебряными паутинками в воздухе, и наступил холодный дождливый октябрь.