Экипаж Меконга - Евгений Львович Войскунский

веки вытащила тебя сюда! Какой может быть трубопровод в воскресенье? Все люди отдыхают.

— Там по воскресеньям работают, потому что лучше с электроэнергией…

— Борис, ты опять хочешь остаться без босоножек? Я все магазины обегала, нигде нет сорок пятого номера. Только здесь можно…

— Не нужны мне босоножки, — твердо заявил Привалов. — Обойдусь. В общем, Оля, извини и не сердись… Я пошел. Вернусь к обеду.

Ольга Михайловна вздохнула и укоризненно посмотрела ему вслед.

Покинув рынок, Привалов и его молодые сотрудники сели в троллейбус и минут через двадцать добрались до яхт-клуба.

На краю бона сидела черноволосая девушка в белой блузке и пестрой юбке. Она болтала загорелыми ногами и читала книгу.

Увидев ее, Юра быстрее зашагал по решетчатой палубе бона.

— Валя-Валентина, привет! — крикнул он.

Девушка сердито захлопнула книгу и легко вскочила на ноги.

— Безобразие! — сказала она, снимая защитные очки и строго глядя на Юру. — Договорились на восемь, а уже десятый час.

— У нас было срочное задание от Мехти, — объяснил Юра. — Борис Иванович, вы знакомы? Это Валя.

— Очень рад, — сказал Привалов, пожимая Валину руку. — Я знаком с вами по телефону. Ведь это вы звоните Юрию Тимофеевичу?

— Да, — заулыбалась Валя. — Но, может быть, не только я?

— Можешь не сомневаться, — заверил ее Николай. — Полгорода звонит. Главным образом девушки.

Привалов усмехнулся:

— Ну-ну, не преувеличивайте, Коля.

— А что? — сказал Юра. — К чему скрывать: я популярен.

Валя засмеялась и ущипнула его за руку.

Они спустились на белую яхту, причаленную к бону. На ее бортах красовалось название — «Меконг».

Почему каспийская яхта носила название великой реки, на протяжении четырех с половиной тысяч километров несущей свои воды через Китай, Бирму, Лаос, Таиланд, Камбоджу и Вьетнам?

Яхтсмены любят звучные названия. Им уже не нравятся избитые «Финиш», «Старт» и «Ураган». Им больше по душе «Вега», «Орион», «Арктур» или новомодное «Спутник».

Бывший командир белой яхты дал ей звонкое имя «Меконий», которое, как ему казалось, имеет отношение к греческой мифологии. На следующий день его встретили странными шутками. Он заглянул в энциклопедию, узнал, что слово это действительно греческое, но совсем не мифологическое, и больше в яхт-клубе не появлялся.

Яхта досталась после него Николаю и Юре. Они не стали ломать голову над новым названием, а переделали только конец старого, превратив «Меконий» в «Меконг».

…Блочок на стаксель-фале уже заменен новым, и «Меконг», накренившись на правый борт, идет полным бакштагом, пересекая широкий залив.

— Шкоты на утки! — скомандовал Николай. Здесь он был командир.

Привалов формально входил — уже второй год — в экипаж «Меконга». Но была у Бориса Ивановича могучая, ничем не истребимая страсть — в выходной день поваляться дома с книжечкой на диване. Вот почему он не слишком часто появлялся в яхт-клубе, хоть и любил парусный спорт.

Закрепив стаксель-шкот, Привалов растянулся на горячих досках палубы. Хорошо было лежать, ни о чем не думая, подставив голую спину солнцу, и смотреть, как уплывает, уплывает город с его шумом и вечными заботами, и слушать, как перешучиваются парни и смеется девушка.

Хорошо бы ни о чем не думать… Но в голову упорно лезли мысли о трубопроводе.

Уже немало времени прошло, с тех пор как в «НИИТранснефти» — институте, в котором работал Привалов, — родился смелый проект прокладки подводного трубопровода с материка до Нефтяных Рифов — знаменитого нефтепромысла в открытом море. Пока что оттуда нефть доставляли танкерами.

Проект был таков: намотать на гигантское колесо, лежащее в воде у берега, сорокакилометровую «нитку» десятидюймовых труб, а потом буксировать эту «нитку», разматывая ее с колеса, прямо до Нефтяных Рифов.

Приваловский проект многим казался рискованным, но все же был принят.

Последнюю неделю Привалов был очень занят в институте и не смог съездить на строительную площадку. Весьма кстати подвернулись сегодня ребята с яхтой.

…Легкий северный ветерок тянул с берега, яхта шла ровно, плавно покачиваясь. Свесив голову, Привалов задумчиво смотрел, как вода двумя упругими бурунами с силой обтекала белую обшивку. Казалось, будто яхта не режет, а только прогибает зеркало воды.

Вода сопротивляется. Натяжение поверхности…

Привалов приподнялся на локтях и, щурясь, посмотрел на Николая, сидевшего на руле.

— Вот что, усиленное поверхностное натяжение жидкости может заменить трубу.

— Не понял, Борис Иванович, — сказал Николай.

А Юра, который сидел с Валей на другом борту, высунул из-под стакселя голову в красной косынке и с любопытством уставился на шефа.

— Не поняли? — Привалов потянулся к своей одежде и вытащил портсигар. — Возьмите подводный нефтепровод, — продолжал он, закурив. — Перекачиваемая жидкость отделена от моря стенкой трубы, так? Теперь: усиливаем поверхностное натяжение жидкости. Нефть будет удерживаться в струе как бы пленкой собственной натянутой поверхности. Труба станет ненужной. Теперь понятно?

— Черт возьми! — сказал Николай. — Беструбный трубопровод… А как вы усилите натяжение?

Привалов лег на спину, зажмурился и сказал:

— Впрочем, все это фантастика.

— Фантастика?

— Да. У поверхности особые свойства. Никто не умеет ими управлять. Выкиньте из головы. Вздор.

Привалов умолк и до самого конца пути не сказал больше ни слова.