Дик (СИ) - Элен Форс

игриво сжала ягодицу несколько раз. Не выдерживая этого психологического давления, леплю ему звонкую пощечину. Как на таком близком расстоянии, рядом со смертью, он умудряется так цинично лапать меня?

— Рад, вижу, что Вы поладили. — Саныч в дверях с лысым Ренатом смотрели на нас, как на парочку любовников, которых застукали на самом интересном моменте. При этом Дик так и не убрал руку с моей филейной части, мне застонать хочется.

— Можно я выйду? — мне становится дурно от такого навязчивого запаха. Первый день на работе, а уже так много событий. Не могла быть какая-нибудь бытовуха? Муж задушил не верную жену, чтобы все было просто и очевидно.

— нет. — отвечает мой напарник и все-таки убирает руку, лениво так, словно имел право вообще трогать. На месте его ладони чувствую жалящую тяжесть, и одновременно с этим без поддержки Дика, кажется, что я упаду.

— Скоро тут будут журналисты, от них невозможно будет скрыть такое громкое дело. Я запускаю судмедэкспертов?

— Запускай. Пошли, Лина — Ангелина!

Меня раздражает в этом самодовольном павлине все: его манера речи, выражение лица, жестикуляция и, что он постоянно меня трогает, словно ему кто-то это разрешил! И теперь я должна, как солдат, следовать его приказам?

Свежий воздух, не пропитанный воском и цветами, которые я точно не захочу получить в подарок ближайшие дни, приводит меня в себя, наполняя ясностью. Сразу же избавляюсь от руки Дика на талии и поворачиваюсь к нему с серьезным выражением лица:

— Давай договоримся сразу, на берегу! Я вижу, что тебе доставляет удовольствие шутить, давать пошлые прозвища и постоянно мацать меня… но я здесь, чтобы учиться у тебя, потому что хочу стать следаком, а не потому что мечтала, чтобы меня трогал престарелый дяденька.

— Окей. — спокойно отвечает Дик, скрещивая руки. — Давай проясним на берегу. Меня взять тебя очень попросил Григорий Вальеревич Петросян, знаешь же такого? Попросил дать тебе шанс, хотя бы месяц тебя потерпеть. Я ему должен был, поэтому обещал ему, что месяц ты потрешься рядом со мной. Не строй иллюзий. Мне глубоко похуй на твой красный диплом и рекомендации. Ты хорошенькая, у тебя явно много достоинств, шикарные сиськи, но, как напарницу, я готов рассмотреть тебя только в постели. Уверен, что с такими губами и дерзким язычком ты делаешь шедевральный минет. Поэтому, Сиськастая, не мешай мне работать, прикрой свой пухлый ротик и ходи послушно следом, у тебя есть месяц.

— А, Знаешь что, Дик?

— Что?

— Ты редкостный гандон.

Разворачиваюсь и иду обратно в магазин, чтобы понаблюдать за работой криминалистов, послушать о чем они говорят и какие делают выводы.

Нижняя губа дрожала, выдавая мои внутренние чувства; все мечты и представление, как мне будет круто, все разбилось, рухнуло. Я думала, что Полковника заинтересовали мои достижения, что я особенная и меня сделали напарницей самого Александра Дика, потому что я была лучшая в выпуске по всем дисциплинам. А по-настоящему все намного проще, мой учитель и друг моего отца просто попросил за меня, выставляя меня избалованной девочкой за которую хлопочут по жизни, позоря и унижая меня тем самым.

Хватаюсь за ручку двери в магазин и застываю в ужасе, резко оборачиваюсь, щурюсь от солнечных лучшей, и мою грудь разрывает душераздирающий крик:

— ДИИииииИИИИИииК!!!

Его имя вырвалось из меня быстрее, чем я осознала что именно вижу. К такому не готовят ни в одном университете; просматривая ужастики ты и не предполагаешь, как страшно переживать это в реальности. В доли секунд все испытываемые мною чувства до этого: ненависть к Дику, обида за себя, испарились, уступая место страху.

Я показала себя, как истеричная баба, не как профессионал своего дела. Позорище. Что еще может случиться со мной в первый рабочий день?

— Как ты? — неестественно ласковый голос, никак не сопоставимый с выражением лица, вывел меня из транса. Вздрагиваю и поднимаю голову, встречаюсь с серо-голубыми глазами Дика, стоящего надо мной.

— Пришёл издеваться? — мне немного стыдно за мой истерический крик, но на меня впервые вылили ведро крови. Чужой, человеческой крови. Даже сейчас ощущаю эту отвратительную липкость на волосах. Непроизвольно трогаю их. Мне никогда от неё не отмыться.

Когда я коснулась ручки, то почувствовала, как на меня что-то капает, нечто красное, вязкое и тёплое. Капли становились крупнее и я обернулась, резко, чтобы понять откуда это… Мозг до последнего отказывался принять очевидное, что это не дождь среди ясного неба.

Прямо напротив меня, на стене здания крупными алыми буквами было написано — Для тебя, мой ангел.

И в этот самый момент на меня вылили кровь, прямо на голову, около ведра.

Разрешили помыть голову только после того, как с меня собрали все образцы. Самый отвратительный час в моей жизни. Никогда не ощущала себя такой грязной и ничтожной. После чего владелец эротического магазина разрешил мне принять у них душ, потому что находиться даже лишнюю минуту в таком виде было невыносимо. Я тёрла кожу головы и волосы с таким остервенением, что могла остаться без волос. Но мне отчаянно хотелось смыть все это с себя.

И вишенкой на торте этого дня стала отвратительная белая футболка с надписью «Sexy Bitch», которую мне любезно продали в этом же отвратительном магазине. И это была самая безобидная надпись.

— Ну только если чуть-чуть, сучка… Так написано на твоей футболке. — Дик заржал, как конь и развёл руками, показывая, что он не виноват. Мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, чтобы стереть с него эту отвратительную улыбку. — Ладно, Лина, давай я отвезу тебя домой, хватит для первого рабочего дня.

— Сейчас только день, еще рано домой. — мне не хотелось проявлять слабость. Уйти домой сейчас, значит сдаться, показать себя никчёмной и не способной стать хорошим следователем. Не доставлю Дику это удовольствие.

Он сел рядом со мной, прикасаясь своим бедром к моему. Мои ноги казались неестественно худыми и маленькими на фоне его мощных и натренированных. Мне захотелось провести рукой по его ноге, чтобы проверить такие ли они каменные, как я представляю? Боже, о чем я думаю!

— Наши нашли квартиру из которой вылили на тебя… В общем, в ней проживала только пенсионерка, ее тоже убили. Вкололи какое-то дерьмо, станет известно после вскрытия. — он говорил достаточно спокойно и размеренно, чтобы я могла уловить каждое слово. — Надпись была нанесена уже после прибытия криминалистов и опергруппы. А значит…

— Он хочет поиграть с нами. — я смотрю на свои руки, которые дрожжах даже сейчас. Я бы не отказалась от чего-нибудь крепкого, чтобы угомонить мандраж.

— Или просто не успел подготовить место к нашему прибытию. Во