Мелодия любви - Айрис Джоансен

— Один искусствовед как-то сказал, что я отлично умею рисовать предметы, но не их душу.

— Это лишь доказывает, что критик — идиот. Разве у предметов может быть душа?

Чарли рассмеялся.

— Тогда я именно так и подумал. Помню, это меня очень разозлило… — И он снова углубился в работу.

— Ты ужинал?

— Что? — Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом. — Думаю, да. Кажется, чили.

— Это ты ел вчера. — Она с тревогой посмотрела на него. Чарли всегда был стройным, подтянутым, но в последнее время он выглядел просто изможденным. Лихорадочная энергия, с которой он отдавался работе, выжимала из него все соки.

— Разве? — Легким мазком кисти он добавил кобальта к одной из граней вазы с фруктами и, прищурившись, посмотрел на картину. — Ну вот, теперь хорошо.

— Пойду, приготовлю чего-нибудь. — Бросив сумку на диван, она направилась в маленькую кухню, примыкавшую к гостиной. — Поедим и сразу спать.

— Не раньше, чем я закончу. — Секунду Чарли колебался, затем добавил: — Я подумал, если ты не очень устала, то, может быть, немного попозируешь мне? Знаешь, мне кажется, портрет будет неплох.

— Тогда почему ты не разрешаешь мне взглянуть на него?

— Это сюрприз.

— Я не устала, но тебе надо отдохнуть. Ты не забыл, что сказал врач? — Она замолчала, заметив, что он укоризненно покачал головой. Им обоим было известно, что исход его болезни неотвратим. Дело было лишь во времени. Как только он узнал диагноз, он взял с нее обещание никому не говорить о его болезни и до конца его дней дать ему жить полной жизнью. Она не читала Чарли нотаций, не делала никаких запретов только потому, что не хотела омрачать оставшиеся дни его жизни, не хотела ничем огорчать его. Слезы подступили к ее глазам, и она торопливо отвернулась, чтобы он не увидел их. — Поговорим об этом позже. Ужин будет готов через несколько минут.

Чарли работал над портретом до трех часов ночи пока, наконец, Дейзи не отказалась позировать под предлогом усталости и не настояла, чтобы он шел спать. Прежде чем уйти, он осторожно прикрыл портрет чистым холстом. Дейзи, дождавшись, когда дверь его спальни закрылась, встала с кресла и подошла к натюрморту, над которым он работал до ее прихода.

Картина явно не была шедевром. Она походила на десятки натюрмортов, которые выставляли начинающие художники. Какая несправедливость! Чарли всю жизнь мечтал написать нечто замечательное, годами работал, не жалея себя. И какой результат?! Почему муза не снизошла до него и не вдохновила на создание хотя бы одной картины, которой он мог бы по праву гордиться? Дейзи выключила свет и устало поплелась в свою маленькую спальню.

Жизнь не всегда справедлива, но никогда нельзя терять надежду на лучшее. Впереди у Чарли было еще несколько месяцев, и, возможно, он еще создаст свой, пусть и единственный, шедевр. Она будет с ним до конца, поддерживая и вдохновляя.

Дейзи сняла небесно-голубое платье, сшитое по моде восемнадцатого века, в котором по настоянию Чарли позировала для портрета, и, стараясь не помять, повесила в шкаф. Чарли, когда увидел ее в роли Фантины, сказал, что она рождена носить старинные платья. Он сам для портрета выбрал для нее это платье и уговорил купить из костюмерной театра.

Надев ночную рубашку, Дейзи подошла к окну и распахнула створки. Сон не приходил из-за пережитых за вечер волнений. Она не могла успокоиться, вспоминая о том, что произошло за последние часы. В задумчивости Дейзи смотрела на ночной вид, открывавшийся из окна. В лунном свете вершины Альп казались мрачными и холодными, и она невольно поежилась. Ей больше нравилось, когда горы озарял солнечный свет, в лучах которого ярко зеленела трава на их склонах. Это напоминало ей сцену из американского фильма — мюзикла «Звуки музыки». Ночью же мягкие очертания гор изменялись, и тогда скалистые вершины походили на грозных великанов, от которых исходила всеподавляющая сила.

Невольно ее мыслями завладел Джейсон Хейз. Вот и он наделен такой же мощной, непреодолимой силой. Но холодности в нем не было. Дейзи интуитивно поняла, что за его внешней суровостью скрывался вулканический жар.

«Ночная песня»…

Дейзи с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Она должна раз и навсегда изгнать мысли о Джейсоне Хейзе и его опере. За последние годы она отвергла немало предложений, и каждый отказ причинял ей мучительную боль. Но боль со временем проходила. Пройдет и на этот раз. Ее вытеснит радость, которую доставляло ей пение. Вот что было для нее главным, а вовсе не карьера.

И все-таки… Господи, как ей хотелось первой спеть партию Дездемоны!

Глава 2

На следующий день в половине третьего в дверь их коттеджа постучали.

— Я открою. — Дейзи поднялась с огромного, похожего на трон кресла, спрыгнула с помоста и легким, быстрым шагом направилась к двери. — Не отвлекайся, продолжай увековечивать меня. Я хочу выглядеть на портрете не менее привлекательно, чем фрукты на твоем натюрморте. Думаю, я заслуживаю того, чтобы…

Открыв дверь, она замерла от неожиданности.

На пороге стоял Джейсон Хейз. Недоумение отразилось в его взгляде, когда он увидел ее в старинном, с глубоким вырезом платье. Слабая улыбка тронула его губы.

— Вживаетесь в роль? Очень мило. Могу я войти?

Ее охватила паника.

— Нет!

Он удивленно посмотрел на нее.

— Простите?

Судорожно сжав ручку двери, она через плечо бросила взгляд на Чарли. Он стоял к ней спиной, поглощенный работой, но в любую минуту мог обернуться.

— Уходите. Я не могу разговаривать с вами сейчас.

— Неужели ваш друг настолько ревнив? — он криво улыбнулся. — Я думал, вы живете с отцом.

— Да, с отцом. — Резким движением она прикрыла дверь так, чтобы Чарли не мог увидеть Джейсона Хейза, и раздраженно прошептала: — Уходите. Я же сказала вам, что не…

— Не уйду, — сказал Хейз твердо и, помолчав, добавил: — Пока не получу того, что хочу.

— Я не собираюсь… — начала Дейзи, но запнулась, заметив, с какой решительностью он смотрел на нее. Было ясно, что он не сдастся. — Я не могу пригласить вас в дом, но готова встретиться с вами через час в кафе. Оно тут — совсем близко, чуть дальше по нашей улице.

Не дожидаясь его ответа, она поспешно захлопнула дверь и, повернувшись, встретилась с вопросительным взглядом Чарли.

Небрежно пожав плечами, она двинулась к помосту.

— Пустяки. Приходили просить пожертвования на благотворительность.

Джейсон Хейз стоял у кафе и наблюдал за приближающейся Дейзи. Недовольство сквозило во всем его облике. Она невольно посочувствовала ему. Ведь он ждал не один, а два часа, которые потребовались ей, чтобы ускользнуть из дома, не вызвав подозрения у Чарли. В музыкальном мире преклонялись перед талантом Джейсона Хейза, а она проявила бестактность, если не сказать большего, и он имел полное право быть недовольным.