Немного о горячем парне (ЛП) - Джексон А. Л.

На этот раз я схватил её за руку и крепко сжал. Жар от прикосновения с ней обжигал. Я был в секунде от того, чтобы потеряться в нём, признаваясь в каждой грёбаной вещи, которую держал плотно закупоренной.

– Я здесь не для того, чтобы вышвырнуть тебя из твоей чёртовой квартиры. Ты остаёшься.

– Один из нас уходит, – девушка высвободила руку, и я не смог разглядеть выражение её лица.

Я догадался, что Кенна действительно ненавидит меня. Понятия не имею, что я сделал, но видел, как девушка смотрела на меня все эти годы, как будто от одного моего присутствия её тошнило. Позвольте сказать, что это заставляло подростка чувствовать себя суперпотрясающе. Творило чудеса с его самоуверенностью. В то время как другие девушки бросались на меня, та, которую я хотел, даже не смотрела мне в глаза. На каком-то уровне я понимал, что она застенчива, но мужчина во мне нет.

Разочарование просочилось в мои кости, и я придвинулся ближе, оказавшись прямо перед её лицом.

– Извини, Кексик, но этого не случится. Это твой дом, и ты никуда не пойдёшь. И я тоже никуда не собираюсь. Привыкай к этому, – ухмылка появилась в уголке моего рта, и я попытался разрядить обстановку. – Кроме того, что я буду делать со всем этим розовым дерьмом?

Кенна заколебалась, прежде чем лёгкая улыбка коснулась её губ.

– Думаю, мне придётся взять его с собой. Хотя я почти уверена, что твоя сестра будет драться со мной из-за этого. Ты же знаешь, как она ненавидит, когда кто-то трогает её вещи.

Впервые в её словах прозвучала мягкость, и я почувствовал себя королём, потому что, возможно, моя попытка удалась.

– Держу пари, что так и будет. Каждый раз, когда я в детстве прикасался к её игрушкам, она сходила с ума, – нежность наполнила мой голос. – Можно было подумать, что я начал мировую войну, когда спрятал её кукол Барби.

Намёк на веселье коснулся её щёк, её застенчивость была чертовски сладкой.

– Я почти уверена, что это как-то связано с тем, что, когда мы их нашли, у них, у всех были не те головы, а у бедного Кена были сиськи!

– Никогда не говорил, что я не творческий человек.

– Творческий? Я бы назвала это психозом. Расчленение бедных, невинных кукол разве не признак ужасного расстройства?

Боже, она была милой, когда заигрывала и наконец-то немного расслабилась. Я чувствовал, как задумчивая улыбка растягивает мои губы, когда смотрел на неё сверху вниз. Теряясь в этих карих глазах, в том, как они скользили по моему лицу, перепрыгивая с глаз на рот и обратно, как будто она не знала, куда смотреть.

Чёрт, мне захотелось наклониться поближе. Выпить ее. Окунуться. Нырнуть.

Я придвинулся ближе. Всё ближе и ближе.

Бл*ть.

Если я сотру ещё немного пространства между нами, то буду давить на неё, подталкивая к линии, которую она явно не хотела, чтобы я пересекал.

Я замер, чтобы не наделать глупостей.

– Итак... что хочешь сделать сегодня?

«Спокойно, Кайл, спокойно».

Можно подумать, я снова стал пятнадцатилетним, а не двадцатисемилетним мужчиной. Но когда дело касалось Кенны – правила вылетали в трубу. Эта девушка отличалась от любой другой женщины, с которой я имел дело раньше.

Её внимание переключилось на ноутбук, который лежал на кофейном столике.

– У меня много работы, – девушка посмотрела на меня снизу вверх.

Точно.

Ванесса сказала, что Кенна преподавала в онлайн-школе, потому что той было трудно стоять перед группой людей. Грёбаный отстой. Я имею в виду, что уважал её выбор, по крайней мере, понял его на каком-то уровне. Но это должно быть жестоко, совершенно изматывающе позволять страхам управлять твоей жизнью.

Я огляделся вокруг, желая сказать то, что, вероятно, не должен был говорить. Сказать ей, что она удивительна и чудесна, рассказать ей обо всём, что наблюдал в течение многих лет, сделавших её лучшим человеком, которого я когда-либо встречал, и что пришло время ей сбросить эту оболочку, принять себя такой, какая она есть. Но имел ли я право давать такие советы, когда мне никогда не приходилось быть на её месте?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Нужно было уйти от этой девушки, пока я не продолжил давить на неё. Чёрт, я вернулся всего пять минут назад, а уже оттолкнул её сильнее, чем когда-либо. Перелез через границы, которые установил, когда дело дошло до Кенны Майер. Может, просто устал игнорировать свои чувства к ней. Независимо от того, сколько у меня было подружек, сколько раз я проводил с ними ночи и флиртовал, это чувство, казалось, не знало, как уйти.

– Тогда ладно, я собираюсь принять душ и позволить тебе приступить к работе.

Румянец залил её щёки, и у меня возникло ощущение, что она на самом деле воображает меня голым.

Бл*ть. Это не помогает делу.

– Постараюсь держаться от тебя подальше.

Кенна посмотрела на меня так, словно думала, что я вру. Двое из нас полностью знают друг друга. Каждый шаг и каждый вздох. И я снова подумал, что, может быть, она тоже чувствует меня.

Я схватил свою сумку с пола и направился в душ, включил настолько горячую воду, насколько это было возможно. Забрался в пар, окружённый ароматом цитрусовых и ещё большим разнообразием розового, которым она украсила это место, и передёрнул сильнее, чем когда-либо.

***

Дрочка нисколько не помогла моей ситуации. Я пытался занять себя весь день, позволяя Кенне спокойно работать, так как та оценивала сочинения первокурсников по языковым искусствам. Она сидела на диване, освещённая солнечным светом, её ноутбук балансировал на перекрещённых ногах, девушка выглядела так, словно позировала для какого-то идеального снимка в инстаграм.

Хештег «Горячий ботаник».

Я притворился, что занят своим ноутбуком за маленьким кухонным столом, отвечая на электронные письма и планируя встречи на следующую неделю, но внимание всё время было приковано к ней. Оно было приковано к мягкому профилю её лица, на то, как пышные тёмные локоны упали ей на шею. По тому, как она шевелила губами, читая эссе, я почти чувствовал, как те дрожат.

Как только солнце потускнело и начало садиться, я заказал пиццу для нас, потому что Кенна объяснила, что у неё ещё есть пара часов работы. Теперь я почистил зубы и натянул пижамные штаны, полагая, что выполню своё обещание не ходить в нижнем белье, и всё это время задаваясь вопросом, что она могла бы сделать, если бы я выкинул всё разумное в трубу и сделал как хотел.

Издав напряжённый вздох в сторону зеркала, я попытался стряхнуть с себя охватившее смятение. Я пробыл здесь всего день, что уже казалось невозможным. Направляясь в холл обратил внимание, что дверь её спальни была приоткрыта, а из щели был виден свет. Наверное, она там, переодевается и готовится забраться под одеяло. Я мог только представить, как она это делает – голые ноги, полные груди и растрёпанные волосы. Бл*ть. Я не был в курсе правил этикета соседей по квартире, но уверен, что представлять их голыми нехорошо.

Проскользнув мимо её двери, я повернул за угол в главную комнату, направляясь на кухню, чтобы взять одну из бутылок пива, которые видел там раньше. Большинство ламп было выключено, пространство освещалось только тусклыми огнями, установленными под шкафами. Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда я заметил силуэт, стоящий у раковины.

Пышное великолепное тело с изгибами.

Стараясь ступать тихо, я обошёл высокий бар, отделявший кухню от гостиной. Кенна пила стакан воды, совершенно не обращая внимания на то, что я был рядом, до тех пор, пока не выпила всё. Её позвоночник напрягся, и осознание хлынуло из неё волнами, вибрация, исходящая от неё, заставила меня задаться вопросом: «Действительно ли я единственный, кто чувствует это сумасшедшее влечение, сходит с ума от похоти, сходит с ума от желания?»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На ней всё ещё была толстовка, спадавшая с одного плеча, а нежная кожа шеи была обнажена. Меня охватило непреодолимое желание прижаться носом к этому изгибу, вдыхать, облизывать и посасывать. Но вместо этого я сдержался и остановился в нескольких сантиметрах от него. Ладно, я наклонился так близко, что почти ощущал вкус её плоти. Аура этой девушки заставляла меня чувствовать себя так, словно я стоял на солнце.