Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

Решено было, что осенью, когда начинается сезон торговли с индейцами, я присоединюсь к Ягоде. Ему принадлежал большой обоз с упряжками быков, на которых он летом перевозил грузы из форта Бентон в поселки золотоискателей. Ягода считал, что это гораздо выгоднее, чем закупать шкуры оленей, вапити и антилоп, почти единственный имеющий ценность товар, какой в это время индейцы могли предлагать для обмена: шкуры бизонов ценятся, только если сняты с животных, убитых с ноября по февраль включительно. Я не хотел оставаться в форте Бентон. Меня тянуло охотиться и странствовать по этой земле, залитой солнцем, дышать ее сухим, чистым воздухом. Итак, я купил себе походную постель, много табаку, патроны бокового огня калибра 11,2 мм для своей винтовки системы Генри, обученную лошадь для верховой охоты на бизонов и седло, после чего выехал из города с Гнедым Конем и его обозом. Может быть, если бы я отправился на прииски, мои финансовые успехи оказались бы бо́льшими. В Бентон прибыли новые пароходы, форт заполнили люди, ехавшие оттуда с тяжелыми мешочками золотого песка в измятых чемоданах и засаленных сумках. Эти люди составили себе состояние и направлялись обратно в Штаты, в «угодную Богу страну», как они выражались.

Угодная Богу страна! Никогда я не видел более прекрасной земли, чем эти обширные солнечные прерии и величественные, возвышающие душу своей грандиозностью горы. Я рад, что не заболел золотой лихорадкой, иначе, вероятно, никогда бы не узнал близко этот край. Есть вещи гораздо более ценные, чем золото. Например, жизнь, свободная от забот и всяких обязанностей; жизнь, каждый день и каждый час которой приносят с собой частицу удовольствия и удовлетворения, выраженную в радостных занятиях и приятной усталости. Если бы я тоже отправился на поиски золота, то, возможно, составил бы себе состояние, вернулся бы в Штаты и осел в какой‐нибудь смертельно скучной деревне, где самые интересные события – церковные праздники и похороны.

Фургоны Гнедого Коня – передний и прицеп с упряжкой из восьми лошадей – были тяжело нагружены провизией и товарами: Гнедой Конь отправлялся на летнюю охоту с кланом племени пикуни, Короткими Шкурами. Это‐то и заставило меня сразу принять его приглашение ехать с ним. Мне представлялась возможность познакомиться с этим народом. О черноногих-пикуни написано много.

Я очень подружился с шурином Гнедого Коня Лис-сис-ци, то есть Скунсом. Я скоро научился пользоваться языком жестов, и Скунс стал помогать мне изучать диалект черноногих – настолько трудный, что лишь немногие белые сумели основательно овладеть им. Могу сказать, что, тщательно записывая изученные слова и обращая особое внимание на произношение и интонации, я научился говорить на языке черноногих не хуже, чем любой из знавших его белых, – возможно, за одним или двумя исключениями.

Я наслаждался этим летом, проведенным частично у подножия гор Белт, частично на реках Уорм-Спринг-Крик и Джудит. Мне посчастливилось участвовать в частых охотах на бизонов и убить немало этих крупных животных, охотясь верхом на своей быстроногой, хорошо обученной лошади.

Вместе со Скунсом я охотился на антилоп, вапити, оленей, горных баранов и медведей. Я часами сидел на горных склонах или на вершине какого‐нибудь отдельного холма, наблюдая стада и группы бродивших вокруг диких животных, смотрел на величественные горы и обширную молчаливую прерию, а иногда даже щипал себя, пытаясь удостовериться, что это в самом деле я, что все это действительность, а не сон. Скунсу, по-видимому, окружающие пейзажи не могли надоесть, как и мне. Он сидел рядом со мной, мечтательно глядя вокруг, и часто восклицал: «И-там-а-пи!» – это значит «счастье» или «я совершенно доволен».

Но не всегда Скунс чувствовал себя счастливым; случались дни, когда он ходил с вытянутым озабоченным лицом и не разговаривал со мной, только отвечал на вопросы. Как‐то в августе, когда мой товарищ был в таком настроении, я спросил, что с ним.

– Со мной? Ничего, – ответил он. Потом после долгого молчания добавил: – Я лгу: мне очень тяжело. Я люблю Пикс-аки, и она любит меня, но не может быть моей: отец не хочет выдать ее за меня.

Снова долгое молчание.

– Ну и что же? – напомнил ему я, так как Скунс, казалось, забыл, что собирался сказать, или ему не хотелось говорить.

– Да, – продолжал он, – отец ее из племени гровантров [9], но мать из пикуни. Давным-давно мой народ покровительствовал племени гровантров, сражался за них, помогал оборонять их страну от врагов. Но потом наши племена поссорились и в течение многих лет воевали. Прошлой зимой был заключен мир. Я тогда впервые увидел Пикс-аки. Она очень красива: высокая, с длинными волосами; глаза у нее как у антилопы, руки и ноги маленькие. Я часто ходил в палатку ее отца, и когда другие не обращали на нас внимания, мы с Пикс-аки смотрели друг на друга. Как‐то вечером, когда я стоял у входа в палатку, она вышла взять охапку дров из большой кучи, лежавшей рядом. Я обнял ее и поцеловал, и она обвила руки вокруг моей шеи и ответила на мои поцелуи. Так я узнал, что она меня любит. Как по-твоему, – спросил он с беспокойством, – она поступила бы так, если бы не любила меня?

– Нет, вряд ли она так поступила бы.

Лицо Скунса просветлело, и он продолжал:

– В то время у меня было только двенадцать лошадей, но я отослал их ее отцу и просил передать, что хочу жениться на его дочери. Он отослал лошадей обратно и велел сказать мне: «Моя дочь не выйдет за бедняка». Я отправился с военным отрядом в поход против племени кроу, пригнал домой восемь прекрасных лошадей. Потом прикупил еще, и у меня собралось тридцать два коня. Недавно я снова послал друга с этими лошадьми в лагерь гровантров еще раз просить отдать мне девушку, которую я люблю. Он скоро вернулся и привел обратно лошадей. Вот что сказал ее отец: «Моя дочь никогда не выйдет замуж за Скунса, так как пикуни убили моего сына и моего брата».

Мне нечего было сказать. Скунс решительно взглянул на меня два или три раза и наконец заявил:

– Гровантры стоят сейчас на Миссури, около устья вот этой маленькой реки, Джудит. Я собираюсь выкрасть возлюбленную у ее племени. Поедешь со мной?

– Да, – быстро ответил я, – я поеду с тобой, но почему ты выбрал меня? Почему не позовешь с собой кого‐нибудь из Носящих Ворона, к обществу которых принадлежишь?

– Потому, – ответил юноша с принужденным смехом, – что, может быть, и не удастся заполучить девушку.