Социальная сеть "Ковчег" - Вецель Евгений

Товарищи по садику меня любили, так как у меня была специальная тактика. Когда мы выходили из дома, я устраивал истерики, если мне не разрешали брать с собой лучшие игрушки. Их я использовал в садике для подкупа. Мне нравилось организовывать разнообразные игры, поэтому скучающие дети толпились вокруг меня больше, чем рядом с воспитателем.

Когда я научился ходить, я смог обойти всю территорию нашего дома. Оказалось, что это огромная ферма. Там были разнообразные животные, но больше всего там было свиней. Хлев со свиньями был по истине огромным. Там стоял такой шум и запах, что я не решился зайти. Когда папа, работающий внутри, увидел меня, он бросил вилы и со всех ног побежал ко мне. Он схватил меня на руки и стал ругаться:

— Билл, тут небезопасно! Свиньи — очень опасные для детей животные. Ты хочешь, чтобы они тебя съели?

— Пиг… пиги, — сказал я, показывая внутрь пальцем.

— Хочешь посмотреть? — спросил папа. — Пойдём, когда-нибудь всё это станет твоим.

Папа улыбнулся и медленно пронёс меня по всему хлеву. Свиней было очень много. Их уши были проколоты, и в каждое были вдеты бирки с номерами. Несколько рабочих ходили по помещению с сеном и кормом. Судя по тому, как папа отдавал им инструкции, он тут был главным. Папа — хозяин фермы, это хорошо. Но я, офисная белоручка, не представлял, как буду помогать ему, когда вырасту. Нужно будет хорошо учиться, чтобы избежать работы на ферме.

Папа — странный человек: решил назвать меня именем президента и дать мне ферму. Он, наверное, хочет разделить своё хозяйство на 50 штатов и заставить меня править ими. Я до сих пор удивлялся имени Билл и Уильям. Мне больше нравилось Владимир. «Владеющий миром» — это лучше, чем «владеющий свиньями». Хотя, может быть, это всё первые впечатления. Может быть, я потом с радостью буду целовать хрюшек в лобик и признаваться им в любви. Фу!

Кормили меня теперь как настоящего мужчину. Я очень часто кушал мясо. Вот чего у папы не отнять: свинина у него получалась потрясающая. Правда, пережёвывать её четырьмя зубами было сложно. Поэтому меня кормили вкусными котлетами. В отличие от XXXV века, еда не всегда была вкусной. Будь проклят тот день, когда мама прочитала где-то, что брокколи полезна. Я бы, может, и согласился есть её с майонезом, но сваренная на пару и перемолотая блендером она была похожа по вкусу на гусеницу. Пока я не научился выдавливать её изо рта и смыкать челюсти, мама кормила меня ей практически ежедневно.

По-настоящему узнать своих родителей я смог тогда, когда научился разговаривать. Нужно было быть осторожным, чтобы они ни о чём не догадались. Пришлось постоянно вспоминать поведение своего сына, чтобы не раскрыться. Я чувствовал себя маленьким агентом под прикрытием. Мне приходилось казаться глупее, чем я был на самом деле. Иногда я так переигрывал, что мама и папа боялись за моё будущее, так как я путал карточки с тигром и настольной лампой.

— Джордж, мне страшно, что наш сын медленно развивается, — однажды сказала Маргарет.

— Я тоже заметил, — ответил папа, — нам нужно обратиться в банк.

— Зачем? — удивлённо спросила мама.

— Мы не можем отдавать его в «public school», — ответил папа. — Он там станет ещё глупее. Я хочу дать сыну то будущее, о котором мечтал сам.

— Я так и думала, — рассмеялась Маргарет. — Ты решил реализовать в нашем сыне все свои неосуществившиеся мечты.

— Думай как хочешь, — серьёзно сказал папа, — но наш сын станет человеком. Я об этом позабочусь. Думаю, мы сможем позволить себе 12 000 $ в год.

— Сколько?! — возмущённо крикнула мама.

— Я разговаривал с нашим менеджером в банке, — спокойно ответил папа, — он обещал похлопотать о кредите.

— Будем надеяться, что он будет хорошо учиться, — вздохнула мама, — тогда он будет получать стипендию, и мы быстрее рассчитаемся с банком.

— Кредитом больше, кредитом меньше… — махнув рукой, сказал Джордж. — Вся Америка так живёт.

Я долго думал об этом разговоре. Как я понял, несмотря на размеры фермы, дела у папы шли не так, как хотелось бы. Надеюсь, программа обучения в США не сильно отличается от российской. Я очень постараюсь учиться хорошо, чтобы не сильно напрягать родителей. Ох, как жаль, что со мной нет Тринити. У неё списывать было бы проще, чем у соседки по парте.

Судя по отсталости телефонов и компьютеров, которыми пользовались окружающие, будущее наступит не скоро. Вся техника практически не отличалась от того XXI века, где я жил с Юлей. Меня никогда не оставляли одного, поэтому подойти к компьютеру и воспользоваться интернетом я пока не мог. Было бы интересно посмотреть на новости, узнать, что произошло за эти 50 лет.

Папа считал, что я с самого детства должен учиться находить своё место в обществе, поэтому я ходил в садик с 1,5 до 5 лет. Мы часто ходили на бейсбол. Одно из немногих мест, где можно кричать во всё горло и не получать укоряющих взглядов от окружающих. Многие зрители на бейсболе раскрашивали свои лица и надевали на руку перчатку с указательным пальцем размером с меня. Папа умудрялся найти билеты на передние ряды, поэтому я мог любоваться спортсменами вблизи.

Когда шла игра, я всё время боялся, что мячик отскочит от биты и полетит в меня. Я внимательно смотрел на бьющего игрока и готовился увернуться от мяча. И только после удара битой мог успокоиться и смотреть, как игрок бежит с базы на базу. Папе игра очень нравилась, и он иногда забывал о моём существовании, когда болел за свою команду. Я, кстати, недавно заметил, что часто копирую все манеры папы. Думаю, это в генах детей — копировать своих родителей.

Через два месяца после моего пятого дня рождения родители отвели меня в большой супермаркет, где мы стали подбирать мне костюм и рюкзак для школы. Я уже слышал, что она называется «elementary school». Это была частная начальная школа. Она располагалась в большом городском парке. Первый раз я видел, чтобы школа находилась в парке. Там я проучился до 5-го класса. Когда мне было 10 лет, меня перевели в среднюю школу, которая находилась в нескольких километрах от дома. По утрам меня забирал школьный автобус. Друзей становилось всё больше и больше.

С самого детства, с того момента, как я научился писать, папа научил меня записывать контакты всех моих знакомых. Он говорил, что отдаёт меня в лучшие школы штата, чтобы я мог заводить полезные связи. Было интересно заводить полезные связи с детьми лет 5—10 — будущими фермерами, директорами и конгрессменами. Знать бы ещё, кто из них кем станет. Каждый год моих друзей в социальной сети становилось всё больше и больше. Кто-то из моих ровесников собирал марки или бабочек, а я коллекционировал знакомых и друзей. Когда мне купили собственный мобильный телефон, мне пришлось делать по несколько звонков в неделю. Я поздравлял своих знакомых с днём рождения. Самым близким я собственноручно делал открытки и отправлял почтой.

Учиться было интересно. Больше всего мне нравилось, что можно самому выбирать себе предметы. Родители мне попались хорошие. Они считали меня самым лучшим и не забывали мне это внушать. Папа постоянно говорил, что я был рождён для великих дел. Чтобы оправдать их доверие, мне приходилось учиться очень прилежно. Я уже много знал к этому моменту и имел богатый опыт прошлой жизни, но это не всегда пригождалось. Раньше я думал, что мне придётся очень постараться, чтобы скрыть то, что я уже был взрослым. Но оказалось, что иностранная культура настолько отличается от родной, что мне приходилось так же трудно, как и другим детям.

Я уже легко разговаривал на английском языке и думал только на нём. Мне даже иногда казалось, что я забываю русский. Приходилось находить себе собеседников в интернете и общаться с ними по-русски. Я делал это втайне от родителей. Тексты приходилось набирать в слепую, так как русских буквш на клавиатуре не было. И вообще было не привычно, что такого понятия, как смена раскладки клавиатуры, не было — всегда одна, всегда английская.

Учёба в средней школе заняла всего 3 года. И когда я поступил в высшую школу, все мои друзья разбрелись по другим учебным заведениям. Было непривычно каждый раз менять одноклассников, друзей и знакомых. Несмотря на то, что американцы были совсем другими, мне удавалось легко ладить с ними. Зная психологию, я подбирал разные приёмы для общения с каждым. С некоторыми детьми нужно было быть наглым, с другими — грубым, с третьими — вежливым и обходительным. В любом случае, больше всего популярности приносила уверенность в себе и активная жизненная позиция.

В 16 лет, когда я учился в высшей школе, я выиграл олимпиаду по истории. Отец был просто счастлив. Он сказал, что гордится мной. Конкурсы, тесты и олимпиады в Америке — это очень важно для хорошего будущего. В отличие от русских школ, тут не было экзаменов как таковых. Мы просто после каждого курса лекций сдавали тесты. Это были мини-экзамены круглый год. Результаты тестов, не только предоставлялись нам и учителям школы, но и раз в год отправлялись в колледжи.