Практикантка (СИ) - Роман Абдуллов

отцовский запах, и не расположившийся напротив Маркус ван Сатор. И зачем этому высокомерному типу приглашать плебея к себе в карету? Конец света близится, или что?

Маркус пробежался по Дилану равнодушным взглядом и, когда карета покатила дальше, сказал:

— Раньше ты фонтаном бил, а сейчас желе какое-то… Терпеть его не могу.

— Я сюда не просился, — огрызнулся Дилан.

Понимал, что нарывается на неприятности, но боль в груди изматывала. Хотелось завыть и вцепиться зубами в чье-то горло.

Вопреки ожиданиям, на дерзость Маркус не разозлился. Только взгляд у него стал слишком пристальным, изучающим, и, прячась от него, Дилан не нашел лучшего способа, чем закрыть глаза и притвориться, что он устал до смерти. Не так уж это и трудно.

— Что случилось? — спросил вдруг Маркус. — Ты ведь не ограбил какого-нибудь бедолагу?

Дилан подскочил, забыв об усталости.

— Чего-о-о⁈

— А желе-то еще трепыхается… Плащ, говорю, не твой — слишком велик.

— Это отцовский!

Маркус на мгновенье застыл, потом, отвернувшись к окну, бросил:

— Похоже, отец у тебя настоящий исполин.

Дилан сощурился, буравя стриженую башку возмущенным взглядом. Этот… патриций… вместе с косой мозги отстриг? Чтобы он, Дилан, кого-то ограбил? Да он самую дешевую булку на рынке ни разу не стянул!

Вдруг он заметил проступившие на скулах у Маркуса желваки. Внезапная догадка опалила жаром: Маркус ведь недавно своего отца потерял… Напивался, дрался, аж из столицы выперли… Значит, он должен понять! Кто, если не он⁈

Сердце застучало с перебоями, мысли смешались. Попросить денег на целителя? Что наследнику ван Саторов тысяча? И вообще, для патриция он ничего, нормальный. Сам, вон, предложил подвезти, сам заговорил, и даже спросил, что случилось…

Времени на раздумья не оставалось — скоро академия, а там все будет по-другому, не как здесь, в этом тесном сундуке на колесах посреди бескрайних полей, — и, облизав пересохшие губы, Дилан сбивчиво выпалил:

— Лэр Маркус, вы можете дать мне в долг? С отцом несчастный случай… На лечение…

Маркус ответил не сразу. Невыносимо долго смотрел во тьму за окном, затем, все так же, не оборачиваясь, спросил:

— Он умирает?

— Нет… Но это и не жизнь…

Маркус покосился вниз, на плащ, сползший на пол.

— И сколько тебе надо?

— Тысячу. — Дилан подался вперед.

Маркус молчал, но в отражении стекла Дилан увидел его лицо, и в груди разлился холод. Откажет…

— Я верну! — в отчаянии воскликнул он. — Всю жизнь на вас работать буду!

Маркус поднял руку, жестом веля прекратить.

— Дилан, я бы одолжил, но у меня столько нет.

Обмякнув, Дилан хрипло выдохнул и потер переносицу, чтобы скрыть выражение глаз. Подушечки ныли, и пальцы были какими-то онемевшими — похоже, он чересчур сильно впивался ими в сиденье. Гребаная деревяшка внизу оказалась твердой. Оттого и больно так…

Наблюдающий за ним через отражение Маркус внезапно сказал:

— Сегодня я сам просил у деда.

Дилан угрюмо хмыкнул. Это такая поддержка? Не очень-то… Хотя все же лучше, чем молчание.

Он растянул в усмешке непослушные губы:

— Мне бы такого деда.

По лицу Маркуса пробежала тень.

— Дед не дал, я взял у ростовщика… Двадцать тысяч…

— Сколько⁈ — вытаращился на него Дилан.

Маркус наконец повернулся к нему.

— Эй, рыжий! Не смотри на меня так жадно! Я сильнее и, к тому же, всё до последней монеты отправил управляющему в поместье.

Дилан заморгал. И ничего он не жадно смотрел. Просто пытался вообразить всю эту кучу золота.

— С ума сойти: двадцать тысяч у ростовщика… Небось, на деда рассчитываете? Прижмет, так все равно ведь расплатится за внука.

— Слишком дешево я тогда буду стоить, — непонятно ответил Маркус. — Приехали…

За окном возникли стены академии, казавшиеся во тьме серыми. Экипаж остановился.

Извозчик услужливо распахнул дверцу, но Дилан придержал Маркуса:

— Только Шону и Вэлэри не говорите про моего отца.

На его просьбу Маркус вскинул бровь с таким многозначительным видом, что поутихшая было неприязнь вспыхнула с новой силой. Гребаный патриций! Действительно, зачем бы ему обсуждать какого-то простолюдина?

Однако следующие слова Маркуса заставили Дилана почувствовать себя глупо.

— Поскольку для тебя не очевидно, что разговор приватен, — произнес Маркус, — тогда и я предупрежу. Не болтай о моих трудностях с деньгами. Не хочу, чтобы девицы решили, будто мне срочно нужна невеста.

На этом, не дожидаясь хотя бы кивка, он покинул карету.

— Маркус! — услышал Дилан обрадованный голос Вэлэри. — Наконец-то!

* * *

— И ты здесь? — Лера удивленно воззрилась на Дилана.

Рыжик промолчал, только улыбнулся как-то вымученно. Потом скомкано попрощался и заторопился к академии.

Лера с Маркусом направились следом.

— Что это с ним? — Бледность и потерянный взгляд были слишком неестественны для Дилана. Лера покосилась на Маркуса: — Вы поругались?

Маркус удивленно глянул на нее сверху вниз.

— Что за нелепость?

Ну да, для высокородного патриция плебей, что камушек у подножия горы — не из-за чего им ругаться. Да и не стал бы Дилан так переживать.

— Но, правда, он странно выглядит, тебе не кажется?

Вместо ответа Маркус пожал плечами и спросил:

— Зачем ждала?

— Соскучилась, — проворчала Лера, глядя, как силуэт Дилана тает в полутьме аллеи.

Она даже не сразу поняла, почему Маркус остановился. А он бросил по сторонам быстрый взгляд и отчеканил:

— Лиа Вэлэри, во-первых, патрон и клиент могут быть связаны только деловыми отношениями. Вы должны бы знать об этом! Во-вторых… — он на секунду замялся. — Как ты можешь говорить такое постороннему мужчине⁈

Лера оторопела.

— Да пошутила я… Ты чего?

— Хорошо, если так, — холодно ответил Маркус, но по тому, как нервно он взлохматил волосы на затылке, стало ясно, что теперь обескуражен он.

— Будто по такой ледяной глыбе можно скучать, — фыркнула Лера. — Хоть бы разок улыбнулся, я б еще подумала…

Его глаза предупреждающе сузились, и она замолкла.

Вокруг было темно и тихо. Деревья склонились, пряча аллею под густыми кронами, а светляки, гирлянда которых тянулась вдоль дороги, уже истратили почти весь «заряд» и потускнели. Но все же света хватало, чтобы на таком близком расстоянии различать лица друг друга. Значит, виден каждый рубец.

Господи, какая же она идиотка! Только красивые девушки могут так поддразнивать. Провалиться бы…

Но тут словно за язык кто дернул, и Лера добавила:

— Теперь ты точно не улыбнешься, да?

Маркус посмотрел на нее как на сумасшедшую. Потом тряхнул головой и шумно выдохнул:

— Поздно уже, идем спать.

«Вместе?» — чуть снова не брякнула Лера. Хорошо, что сдержалась и что Маркус пошел вперед и не увидел выражения ее лица. Офигеть! Она, правда, сошла с ума?

Потерев мочки ушей и приведя мысли в относительный порядок,