Идущая следом - Валерия Горбачева

– Пойдемте, проветримся, Алексей Юрьевич, пусть молодежь без нас выпьет.

Разочарование, мелькнувшее в глазах мужчины, тронуло меня до глубины души и рассмешило одновременно, но я… я не рассмеялась, я поощрительно, с пониманием и чуть обещающе улыбнулась, поймав его взгляд. Дескать, иди, обязательно иди, чтобы потом никто никого не заподозрил. А у нас с тобой еще все впереди. И он встает.

Даша, взглянув на меня заговорщицки, предлагает:

– Пойдем, покурим?

Я улыбаюсь с подчеркнуто-явным разочарованием:

– Не курю.

– Это правильно, – покровительственно и радостно говорит Даша, доставая сигаретную пачку из сумочки, – правильно. – И она поворачивается к Ивану, – пойдем?

– Я, Дашенька, тоже не курю, – неожиданно произносит Иван, – иди, – он мягко улыбается, – только возвращайся быстрее.

И опять разочарование, теперь в глазах Даши. Смягченное, правда, его словами и его интонацией… о, боже мой, точно такой же, как мой взгляд: поощрительно-понимающий и многообещающий: иди, дескать, у нас еще все впереди. И тут я не выдерживаю: я начинаю смеяться. Слава богу, все ушли, в смысле все, кто не играет в эту замечательную игру. А Иван, он тоже начинает смеяться. Мы хохочем секунд тридцать, потом он резко пересаживается на мою полку и привлекает меня к себе. Вино, пустое купе, и ощущение близкого по духу человека, сыграли злую шутку: я отвечаю на его поцелуй. Все-таки флирт – опасная игра. Можно и заиграться. В какой-то момент я выныриваю из волшебства запретного поцелуя и смотрю на Ивана. У него странный взгляд: озадаченный и затуманенный. Боюсь, что и сама выгляжу чуточку растерянной. Я прикрываю глаза и, смеясь, шутливо отталкиваю его:

– Сумасшедший.

Он смеется довольным, но тоже слегка растерянным смехом и послушно пересаживается обратно на свою полку.

Мы молча смотрим друг на друга. Неожиданный поворот. И все бы ничего, но целоваться – это я зря. Но елки-палки, как оказывается, это приятно – забытое ощущение новизны. Или он так целуется, что забываешь обо всем? Но он же совсем мальчик по сравнению со мной. Да, зря это я, зря. Одно вдохновляет: завтра рано утром мы расстанемся и вряд ли когда встретимся, тем более что и живем в разных городах в восьмистах километрах друг от друга. Это утешает.

А Алексея Юрьевича я больше поощрять не стану. Все-таки это свинство – целоваться с сыном и давать надежду отцу. Пусть даже на несколько часов.

Даша возвращается первой. От нее немного пахнет дымом, но дверь у нас открыта, поэтому ощущается не очень. Вслед за ней подтягиваются и Алексей Юрьевич с Зинаидой Васильевной. Они спокойны, разве чуточку разочарования в интонациях женщины я углядела: значит, не целовались. Ну что ж, это не каждому дано.

– Ну что, еще по глотку? – довольно бодро предлагает Алексей Юрьевич.

– Да, давайте, да и пойду я, – Иван довольно демонстративно глядит на часы, – ого! Уже три часа, а завтра ранний подъем.

Мы выпиваем, и Иван поднимается:

– Всем спокойной ночи, завтра увидимся.

– До завтра, – Зинаида Васильевна прощается вежливо и без интереса, ей все равно, ее интерес остается здесь, на соседней полке.

– Пока, – чуть ожидающе произносит Даша. Она не очень понимает, что произошло здесь в ее отсутствие, и, конечно же, надеется на утро.

– Спокойной ночи, – улыбаюсь я. В моей интонации усмешка. Дескать, спи спокойно, дорогой товарищ, если сможешь.

Иван чуть ухмыляется в ответ и уходит. Даша молча и быстро забирается на свою верхнюю полку и отворачивается в стене. Понятно, думать будет и мечтать. Зинаида Васильевна расстилает свою постель, а Алексей Юрьевич деликатно выходит в коридор, чтобы дать нам возможность улечься. Зинаида Васильевна действительно укладывается, а я, взяв сумочку и полотенце, выхожу в коридор. Алексей Юрьевич стоит около окна. Обернувшись на звук открывающейся двери, он чуть ожидающе смотрит на меня. Он тоже не понял, что произошло, и ждет продолжения. Но я улыбаюсь чуть отстраненно:

– Можно уже входить.

И прохожу мимо. Обернувшись, как бы невзначай, в конце коридора вижу, как он входит в купе. Вот и славно. Хуже, если бы стал дожидаться, пока я пойду обратно. И бессмысленно, и репутация, как вы понимаете. Я выхожу в тамбур…. Этого, конечно, нужно было ожидать, но я как-то была не готова. В тамбуре, прислонившись к стене так, что его не видно из коридора, стоит Иван. Он молча хватает меня за руку и буквально силой вытаскивает во второй тамбур, тот, который уже на проходе в соседний вагон. Не говоря ни слова, он снова начинает меня целовать. Я отбиваюсь, хоть и не очень яростно, но упорно.

– Иван, прекрати.

– Ирина Александровна, почему?

Это звучит забавно: по имени-отчеству, на вы…

– Это опасные игры….

– Так и хорошо, с адреналинчиком…

Я смеюсь и уворачиваюсь:

– Все, Иван, перестань.

– Почему? – он не менее настойчив, обнимает крепко, губами все время пытается поймать мои губы или, когда это не удается, целует меня в шею.

– Иван, мы же с тобой в одной команде.

– В какой команде? – Иван улыбается.

Понял ты, браток, все понял, но я уточню, если нарываешься:

– В команде мошенников.

Да, милый, ты довольно способный игрок: смотришь в меру удивленно, в меру понимающе, но рук не разжал, улыбка ласковая – я это оценила. Что скажешь?

– Мошенников? Я …, – легкая показательная пауза, – не совсем согласен.

Я смеюсь:

– Не совсем?

Он тоже смеется:

– Не совсем…

– Но в целом …?

– Ну, в целом…

Потрясающий по содержательности разговор у нас получился, конечно, но это только внешне. На самом деле, точки расставлены: пора дать ему урок.

– Так вот, милый, запомни: со своими не играют, потому что это называется «подстава».

– А если просто отдохнуть? Получить удовольствие?

– Ох, юноша, не разочаровывайте меня! Получить удовольствие от чего? От простого поцелуя? – я чуть лукавлю: поцелуй – тот, в купе – был… не простым, но молодежь надо учить и я продолжаю, – а как же процесс подготовки, завоевания? Если тебе нужен только конечный результат – тебе никогда не стать настоящим мастером. Ты превратишься в обычного кобеля.

– Странный разговор, – Иван смотрит чуть озадаченно, – я никогда об этом не задумывался.

– Так может тебе это и не нужно, – пожимаю я плечами, – может, ты любитель.

– А Вы – профессионал? – звучит без насмешки, даже, я бы сказала, с уважением.

Я не отвечаю – я смеюсь. И тем самым допускаю ошибку. Я расслабилась, я решила, что раз так откровенно все сказала, то все уже и закончилось. Недооценила, так сказать, молодого коллегу. А он, оказывается, настоящий талант. Потому что в этот момент, пока я расслабленно улыбаюсь, он наклоняется ко мне и шепчет:

– Но я тоже кое-что могу…, – и осторожно касается губами моего уха, – Вам ведь понравилось целоваться со мной?

Вопрос, не требующий ответа. Так я решила, и опять ошиблась. Надо было ответить – все равно что, а я промолчала. И тогда он, наконец, нашел мои губы.

Поцелуй был недолгим: моя репутация, как вы помните. Я не должна отсутствовать более десяти – пятнадцати минут. Вырвавшись из объятий Ивана, я посмотрела на часы: практически уложилась.

Вернувшись в купе, я бесшумно забираюсь на свою полку. Стук колес привычно успокаивает. Конечно, зря я так. Но что ж теперь поделать: в любой игре бывают ошибки, ложные ходы и временные поражения. Впрочем, в данном случае все не по правилам. Я ведь не играла. Интересно, а он?

– Ну, хорошо, тогда расскажи, как вы познакомились… – Но ты же знаешь – как

– Этого мало. Мало знать – надо осознать. Сейчас важно не знание, а осознание.

Смешно прозвучало, сплошная тавтология – масло масляное, но ничего не поделаешь: вопрос сформулирован и на него придется отвечать. Впрочем, чего лукавить: мне приятно вспоминать то время. Итак, это было пятнадцать, нет, больше – почти двадцать, да, почти двадцать лет назад…. А мне почти тридцать. Я замужем, у меня двое сыновей. И я счастлива. Да, счастлива, несмотря на то, что это трудные годы, когда в магазинах бешеные цены, зарплату не платят месяцами, в стране разброд и шатание, и нет никакой, как это называлось раньше, уверенности в завтрашнем дне. Все ужасно, но я счастлива. Теперь я это понимаю особенно отчетливо. Тогда конечно, не все было так очевидно. Мы нервничали, недоедали, впадали в панику, ссорились и мирились. Но все это такие мелочи, по сравнению с тем, что мы были вместе – моя семья, мои коллеги, мои друзья….

– Давай ближе к теме – как она вошла в твою жизнь?

Я чуть раздраженно пожимаю плечами:

– Незаметно, совершенно никак, как обычно знакомятся люди на работе – я вышла из отпуска по уходу за ребенком, а она уже работала в нашем отделе. Она пришла в отдел примерно за год до моего выхода, и, конечно, уже вполне освоилась. Молодая, веселая и совершенно неопытная.