Чуть-чуть высунув язык (сборник стихов) - Виктор Авин

Сирень, цветущая зимою

среди сугробов на морозе

и теплый ствол ее с коррозией

металла, Зим

по торс могучий

и даже боле, обнаженный

звенящий бусами кораллов

изводит мелом.

Пинк-Флойда звуки на тропинке

лыжне проторенной Самою

Зим-Матерь Бога

на босу ногу - только вален...

кидает солнце вниз овалом

полмиллиона - льдинки.

и в каждой деньги что плачу я

Цветущей в январе Сирени

предпочитаю покорению

теперь ужом всех покоренных

Женщин

в бутылке веник из Сирени

и в к космос провод.

Олени!

На нашем знамени сияний

полярных мнений

ковром над той моей кроваткой

в которой делал я украдкой

болтая ножками меж прутьев

газели влажными глазами

меня уже тогда смущали, да ну их

их пупырышки - рожки телок

еще к сраженью не готовы

за Вора жизни их за шкуры

Они летят меж тех. сиреней

Мычат, болотные сирены

и волок - чашечки коленей

скользят по снегу, вожжи - в руки

по проводам в упряжках вносят

в осень.

Друг мой!

Мой наизнанку Бога - Осень

мой брат, убийца волка Лосем

кору с сирени, вислогубый

что поедает, ни за деньги

и даже ни за низ оленьей

самки - он не согласен

он нанесет сиреням ранки

Мой вредный Осень

и чахнут деревца за летом

в весне, пустым, красивым цветом

чтоб распахнуть навстречу Зиму

с сучками ветви.

Слепень!

Мой, Бога плод воображенья - шкуры

живой оленьей знавший вкусы

потомок древних русских пруссов

изгой из улья в мед цветочный

шальной Дантесовою пулей

убит хвостом. Вот дурень!

Ему бы сесть на куст сиреневый

для звуко-рифмо-опылений

и станцевать "хмельного шмеля"

для полной этой изотерии

когда цветут зимой сирени

когда я верю жарким летом

что подо льдом вода и ветто

на притяжение отвергая, иду

иду, собаки лают

на берегу твоих сомнений

что на поверхности воды

не тонут Гении

x x x

"Страна не забудет?"

Довольно! Решаюсь, пусть будет, что будет!

Быстрее, в ракету! Страна не заблудит!...

...Осень, на Марсе, у моря, на пляже

Костры водорода, а мы не герои - изгои, и даже

На плато "Масконов" не можем держатся,

И нет кислорода в походной аптечке

Лишь водка, сигары, да Леночка - греться

Мешают скафандры, и не искупаться

Везде ихтиандры , бежим что есть силы

С поправкой на ветер, на северный полюс,

Выносит на запад, а там небоскребы

Граненых стаканов, каналы, каноэ,

Полно марсианок , а нас только двое,

Да Леночка (на фиг, придумают тоже

Канаверал в душу,

Да зубы им в пластик!)

Но ветер роняет на лоб "Клеопатры"

Опавшие листья - троих космонавтов

С созвездия "Пса". Оттопырили уши ,

На Леночку смотрят, торгуем, уходим,

Быстрее, в каноэ, в Венецию, "Мастер"!

Но осенью очень забавно на Марсе!

Мерещится город - выходят две Насти

Жена и любовница (дворница в "ЖЭКЕ")

И я умираю, я гасну в каноэ,

Не долететь мне на этой ракете

До марсианок, они это видят,

И плачут, и воют

Потом столбенеют, подходят пигмеи

Их с веслами прямо на постаменты,

На крышу вулкана заносят и ставят.

Купи телескопчик с увеличеньем

И ясною ночью в сторону Марса

Гляди что есть силы. Вон видишь, вторая,

Без рук? - Моя марсианка! - Венера?

Да что ты! Я там еще не был. Одеться? Смотаться?

За сигаретами...

Впрочем, не стоит - осень на Марсе.

Холодно, стужа, не топят в ракете.

И даже собаки деревья не метят ...

x x x

"Ах бы клевером душистым"

Ах бы клевером душистым

Обернуть страничку эту!

Ах бы в скошеной траве

Поваляться жарким летом!

Земляничных пятен крови,

Сладкой, выпить - и из клетки!

Оторваться от дороги!

Ноги, ноги, плавно, мягко,

Чуть касаясь!

Дорогая,

Где ты, где ты,

Жаль не видишь,

Я летаю, я летаю!!!...

- По дороге ехал трактор.

А ему навстречу автор

Пошутила дорогая.

-Ах, я знаю, знаю, знаю,

Ты не веришь мне, а клевер

На обед употребляешь!

Наклоняясь и губами,

И губами, и губами!

Ах, бы клевером мне статься,

Оторваться от дороги,

И на небо, а ты следом!

Выше, выше, вдоль дороги!

- По дороге едет трактор

Я тебя предупреждаю!

...Мужики на сенокосе,

отдыхая у сарая,

наблюдали за картиной.:

Там на гусеничный трактор

Побежал, вдруг, бык "НикОля".

Мужики застыли. Трактор

взял взлетел и удалился.

НиколЯ вчера женился

Прошептали косари...

x x x

"Начальница (служебный роман-2)"

Она лежала на боку, светилась синим,

Ее размытые черты не много линий

Давали в спектре излученья телескопа.

Ее душа напоминала ему ноты,

На диаграмме, разлагающей виденье

Материальное на волны сожаленья,

Страдания, любви, стыда и жизни

И можества оттенков покаяния.

Он наблюдал за ней давно, еще мальчишкой

Забишись в угол, на руках с чужою книжкой,

И в институте, с проституткой на скамейке,

Потом вот здесь - на Алатау, на "копейке",

На пятачке, на блюдечке, накрытом

Куполом серебрянным. Он битым,

Покинутым женой, страной, начальством,

Ежеминутно говорил с ней о несчастьи

Ходить в поношенных носках с дырой на пальце,

Ждать вертолета, и кружиться в вальсе

К нему сбегая по обрывистому склону.

Она смотрела на него очки меняя.

Он был то маленьким, то длинным, то без края

В диапазоне альфа-бетта излучений.

Она не понимала - то ли гений,

Пред ней внизу, а может он бездарный?

А может лень ему замерить лучезарный

И гибкий стан ее в халате "От нейтрино"?

Тогда б он понял, что живая, ночью, мимо

Земли к комете она томно уплывает...

И заработал бы себе на ломтик с чаем...

...Пастух не спал возле костра, он на овчине

лежал и думал ни о ком той ночью синей,

Когда она к нему свои открыла очи.

Пастух поднялся и пошел от стада, прочь ли,

А может звал его порыв стихосложения,

А может просто, ниже пояса томление

Его вело под черный купол, к телескопу.

Он постучался - дверь открыта, пусто

(ученый в это время ел капусту),

Чабан не смело потянулся к телескопу,

Задел своей рукой нечаянно ту ноту,

Которая давно уже просилась...

И в диаграмме красным цветом озарилась

Звезда, живая... И убитая комметой.

Он подбежал, и в телескоп - но где ты, где ты?

Ни в "гамме" нет тебя уже, ни в "бетте"!!!

Начальница моя! Теперь покинут!

Мой телескоп обратно мне не сдвинуть!

Программу переделать не умею,

Ну а вручную тяжело и просто лень мне!

...Убил он пастуха. То был не гений.

x x x

"Нежное."

Ветка вербы набухла, ранимо комочком пушистым

Хвостик заячий шубкой из треснутой кожицы выглянул,

Липкий сок желтизной на ладонях сукожится, впитанный

Чем-то женским душистым и терпким в сенях. С опрокинутым

Хомутом, коромыслом, лежит на венце ветка вербная.

Ой звенят по дороге в телегах двуногие киборги!

Ой коровы и светлые бабы стальные на стылом пороге!

Волочат трактора по широкому тракту и скребают

Их бока об каменья людские, столбы небоскребные!

Ой бредут не живалые трупы в тулупах обтерханных!

Ой ломает ломанческий Дон об тела ветки вербные!

Ворошат уголь дьаволы в черных глазищах слезящихся!

И об души стираются заячьи почки пушистые!

Ветка вербы набухла, вода надрезает в графине ей

Тонкий ствол, я бечевкой свяжу ветку с красной рябиною!

Снегиря посажу посаженым отцом в именинную трапезу!

И лубок конопляный осею в дверях от ярил конопушками!

И шепнул я тебе кое-что перед сном или смертью на ушко бы,

Да сторонкой обходит меня и тебя с вербой смертушка,

Да деньгами да счастьем в края наполняются годы сундучные

В веру верю, в конвеер, в твои колдовские научности, матушка.

x x x

"Все сметая на пути"

Ветер бесшумно скользит по планете

его провожают деревья столетий

встречают седые вершины гранитом

и ловят поэты сачками магнитов.

Ветер сдирает с деревьев корону

В гранитную пыль превращает Мадонну

и только в железных объятьях поэтов

становится звуком. И после, на этой

последней странице кончается рифма.

И ветер спадает - рождается Нимфа.

У Бога в кармане есть новые ветры

они нас догонят - подхватят в поэты

и мы понесемся опавшей листвою

среди миллионов таких же изгоев

вдоль стылой дороги, безродного поля

кривых деревушек, и девушек, стоя

рядами у стойла которые вечно

коров упражняют резиновым пойлом

и в нас заклокочет убийственной болью

звенящая рифма посыпанной солью

на рану из только что порванных ритмов

и ураганные темпы молитв