Миссия «Сатурн» - Екатерина Викторовна Авсянникова

– Я провожу вас до каюты.

– Не стоит. – Вася медленно встал. Хрюня с печальным хрюканьем опустилась в его карман, будто проворчала: «Эх ты…»

Фермер ушел. Мишка подождал пару минут и выглянул в коридор: никого. Возвращаться в свою каюту он не решился: вдруг Вася передумает? Лучше уж посидеть здесь, пока кто-нибудь не проснется.

* * *

Когда Мишка открыл глаза, еще не стемнело, хотя солнце успело скрыться за верхушками деревьев. Он тихонько проскользнул в дом.

– Где ты был? – спросила из кухни мама.

– Уснул в саду, – честно признался Мишка.

– И что теперь будешь делать ночью?

– Тоже спать, наверное. Может, часок посижу с телескопом.

– Ты не заболел?

– Нет, все в порядке. Просто разморило от жары.

– Иди поужинай.

Мишка перекусил, взял телескоп, достал из рюкзака «Бортовой журнал „Альфа Ориона“» и снова вышел во двор. Пристроился в палисаднике. Коротко описал разговор с Васей и надолго задумался.

Он не знал, что со всем этим делать. Рассказать Юре? Тогда Васю наверняка накажут. Нехорошо. Сделать вид, будто ничего не произошло? Тоже нельзя. Вдруг история повторится? А если в самый ответственный момент никого не окажется рядом?

В итоге Мишка решил поговорить не с Юрой, а с Лешей. Леша – добряк, он подставлять никого не станет, но точно найдет какое-нибудь решение.

Глава 4. Двойное пари

Летние каникулы подошли к концу.

Вернувшись в город, Мишка первым делом отправился к Вовке. Столько всего нужно было обсудить: и последние новости с «Альфа Ориона», и результаты экспериментов с осознанными сновидениями, и планы на учебный год…

Дверь открыл дядя Жора. Мишка тут же начал приставать к нему с расспросами:

– Дядя Жора, а когда вы поедете в Звездный? Уроки в ЦПК[2] начинаются первого сентября?

– Нет, у нас каникулы еще целый месяц. Есть время закончить дела и уволиться с работы. В Звездном нас ждут к первому октября.

– Вовка же не поедет?

– Они с мамой останутся здесь. Я буду приезжать на выходные.

– А все космонавты должны увольняться с работы?

Дядя Жора кивнул:

– На ближайшие пару лет общекосмическая подготовка – наша основная работа.

– И как же ваши эксперименты? Институт их закроет?

– Вряд ли. Что-то я передам коллегам. Что-то буду доделывать сам. Надеюсь, у меня будет немного времени по вечерам. Да ты поднимайся, ребята наверху.

– Ребята?

– Тройняшки пришли полчаса назад.

Мишка сбросил кроссовки и быстро зашагал вверх по лестнице. Дверь в Вовкину комнату была открыта.

– О, Миханович! Привет! Только про тебя вспоминали.

– Привет. – Мишка протянул Вовке руку, по очереди поздоровался с Рафиком и Гариком, улыбнулся Мале и добавил: – Давно не виделись.

– Мы приехали проводить воспитательную работу, – заявил Рафик. – Вовка говорит, в этом году вы не пойдете в сборную?

– Нет, не пойдем, – подтвердил Мишка. Они с Вовкой договорились об этом еще в летнем лагере.

– С чего вдруг? Вы классно играете.

– И что с того? Надоели бесконечные перепалки. Хочется играть в свое удовольствие, а какое может быть удовольствие, когда каждый день приходится видеть Буйнова?

– И что же вы будете делать? Лежать на диване, отращивать животы?

– Зачем на диване? – Мишка пожал плечами. – У нас в школе есть секции по карате и по легкой атлетике. Может, туда пойдем.

– Или на скалодром запишемся, – усмехнулся Вовка.

– Шутишь? – Рафик недоверчиво покосился на него.

– Отчего же? Батя говорит, у меня талант.

– А ты пробовал? – засомневалась Маля.

– Пробовал, правда, давно. Потом наш скалодром закрыли. А на тот, что в парке Горького, детей пускают только с восьми.

– А тебе тогда сколько было?

– Лет шесть.

– А-а-а, – Маля захихикала. – Тогда это не считается.

– Как так не считается? – возмутился Вовка. – Очень даже считается. В детстве лучше всего нарабатывается техника.

– Ну-ну…

– Ты сомневаешься? Спорим, я и сейчас без труда пролезу какую-нибудь трассу? А к концу сезона, если захочу, буду лазать как профессионал!

– Не маловат ли срок? – захохотал Гарик.

– А ты не смейся. Лучше разними.

Вовка протянул Мале руку. Она крепко сжала его ладонь и, посмотрев сперва на братьев, потом на Мишку, заявила:

– Вы все свидетели! На что спорим?

– Да на что угодно. – Вовка выпятил грудь. – Я в своей победе не сомневаюсь.

– Хорошо. – Маля кивнула. – Тогда, если к концу учебного года профессионалом в скалолазании ты не станешь, в следующем году вы оба вернетесь в сборную.

– Почему оба? Миханович-то тут при чем?

– Нет-нет. – Мишка тоже приосанился. – Я в деле. Как говорится, один за всех, и все за одного. Только нужно уточнить условия. Кто в твоем понимании «профессионал»? – Он посмотрел на Малю.

– Вам виднее. – Она пожала плечами. – Я в скалолазании не сильна. Но договориться действительно лучше на берегу.

– На скалодроме в парке Горького есть одна стенка с нависанием и потолком, – вспомнил Вовка. – Ее еще называют «волной». К лету мы будем пролезать ее без срывов.

– Звучит убедительно. – Маля улыбнулась. – Гарик, разними.

– Погоди! – Вовка отвел их сомкнутые руки в сторону. – А если ты проиграешь?

– Ну не знаю, сам выбирай.

– Если мы победим, ты запишешься на балет или в секцию по фигурному катанию.

– Отличная идея. – И без того широкое лицо Гарика растянулось в невероятно довольной улыбке. Он поспешил разбить спорщикам руки, пока сестра не пошла на попятную.

Маля надула щеки. Похоже, ей такие условия пришлись не по вкусу. Чтобы не заострять внимание на случившемся, она увела разговор в сторону.

– Кстати, с осознанными сновидениями-то у вас как? Что-нибудь получилось?

Мишка покачал головой:

– Похоже, в моем случае это тоже не заработает. Понимаешь, в теории всего два варианта: либо ты смотришь сон как кино, либо сам становишься режиссером. А я завис в каком-то промежуточном состоянии: полностью осознаю самого себя, принимаю решения, обдумываю собственные поступки, но все остальное происходит независимо от моих желаний.

– Может, ты просто неправильно интерпретируешь свои сны?

– Ого, как ты завернула. – Мишка скривил губы. – И что я, по-твоему, должен интерпретировать? Нет в моих снах ни знаков, ни символов, которые можно интерпретировать. Мне снится совершенно нормальный мир, ничем не отличающийся от нашего. В теории, если ты оказываешься во сне, то легко находишь этому подтверждение: ты можешь ходить через стены, прыгать с пятиэтажного дома и не разбиваться, летать, дышать под водой… Или еще проще: включаешь свет, а в комнате остается темно; смотришь на часы несколько раз подряд, и они всегда показывают новое время. Я перепробовал все. Разве что с пятого этажа не прыгал. И ничего у меня не вышло. На «Альфа Ориона»