Необходимые вещи - Стивен Кинг

- Как ты думаешь, мама, что это такое? Может быть, ресторан?

- Понятия не имею. - Она потянулась к телефону. Для этого надо было отодвинуть кошку Шипучку, газету с программой телевидения и банку с диетической колой. - Но что-нибудь вульгарное, - это наверняка.

- Мам, а что значит нужные вещи? Может быть это... - Не мешай мне, Брайан, видишь, мамочка занята. В хлебнице есть слоеные языки, возьми, если хочешь, но только один, а то аппетит испортишь.

Она уже набирала номер телефона Майры. И минуту спустя они с превеликим энтузиазмом обсуждали зеленый навес.

Брайан языка не хотел (он очень любил свою маму, но при виде ее вечно жующих челюстей частенько терял аппетит) он сел за кухонный стол, открыл учебник математики и принялся решать заданные на дом задачи. Он был очень способным и трудолюбивым мальчиком, а математика оказалась единственным предметом, по которому он сегодня не успел приготовить задание в школе. Методично передвигая точки в десятичной дроби, а затем производя действие деления, он прислушивался к разговору, который вела по телефону мама. В который раз она говорила Майре, как они приобретут еще один магазин, торгующий пузырьками из-под столетней давности духов и фотографиями чьих-то никому не нужных родственников, и какой это стыд и позор, и как только такие вещи продают и покупают. Слишком много развелось людей, говорила Кора, у которых девиз всей жизни "сделал дело, убегай смело". Когда она говорила о навесе, можно было подумать, что кто-то вознамерился ее обидеть и чрезвычайно в этом преуспел.

Наверное, она предполагала, ей должны были доложить, думал Брайан водя карандашом, отбрасывая и округляя. Точно, так и есть. Ее мучило любопытство, это, во-первых. А на ее любопытство положили, это, во-вторых. Такая комбинация ее может до инфаркта довести. Ладно, скоро она все узнает. А когда это случится, может быть, она и с ним поделится величайшей тайной. А если она снова будет очень занята, тогда он сам поймет из одного из ее послеполуденных телефонных переговоров с Майрой.

Но вышло так, что Брайан получил кучу сведений о Нужных Вещах раньше, чем его собственная мать или кто-либо другой в Касл Рок.

2

Он едва ли вспомнил бы весь путь от школы до дому в тот день, накануне открытия нового магазина; он был погружен в мечты, о которых не рассказал бы и под самыми страшными пытками - жги его раскаленными углями или напусти ядовитого паука. В этих мечтах он предложил мисс Рэтклифф пойти с ним на Окружную Ярмарку и она дала согласие.

"Спасибо тебе, Брайан, - говорит мисс Рэтклифф, и он видит, как в ее синих глазах сверкают слезы благодарности, а глаза из синих превращаются в темно-лиловые, совсем как предгрозовое небо. - Я последнее время... мне очень грустно. Видишь ли, я рассталась со своей любовью".

"Я помогу вам забыть его, - говорит Брайан, и голос его звучит уверенно и в то же время нежно. - Но мне бы хотелось, чтобы вы называли меня... Брай".

"Спасибо, - шепотом повторяет она и наклоняется так близко, что он вдыхает аромат ее духов, тонкий и сладостный, как запах полевых цветов. - Спасибо... Брай. И с этих пор, по крайней мере этим вечером, мы будем с тобой просто мальчиком и девочкой, а не учеником и учительницей, и ты можешь называть меня... Сэлли".

Он берет ее руки в свои. Заглядывает в глаза. "Я не ребенок, говорит он. - Я помогу тебе забыть его... Сэлли".

Она как будто потрясена таким глубоким пониманием, таким неожиданным проявлением мужественности. Пусть ему всего лишь одиннадцать, думает она, но он настоящий мужчина, не то, что Лестер. Она стискивает его пальцы. Их лица сближаются... ближе... еще ближе...

"Нет, - шепчет она и глаза ее теперь так близко и так широко распахнуты, что он вот-вот утонет в них. - Ты не должен, Брай, так нельзя..."

"Можно, крошка", - говорит он и прижимается губами к ее губам.

Проходит минута, две, она отнимает свои губы и нежно шепчет...

- Эй, парень, раскрой зенки, не видишь, куда прешь?!

Вырванный из своих грез, Брайан увидел, что чуть не попал под грузовичок Святоши Хью.

- Прошу прощения, мистер Святоша, - рычит Брайан и лицо его багровеет от ярости. Кто такой этот Хью, чтобы орать на него? Он работал в Департаменте Общественного Труда и считался самым отъявленным грубияном в Касл Рок. Брайан, прищурившись, смотрел на него в упор. Если только Хью откроет дверцу грузовика, чтобы вылезти, он тут же вскочит на свой велосипед и понесется по Мэйн Стрит с такой скоростью, что только его и видели. Нет никакой охоты проводить целый месяц на больничной койке лишь из-за того, что он размечтался, как пойдет вместе с мисс Рэтклифф на Окружную Ярмарку.

Но у Святоши Хью в этот момент содержимое выпитой бутылки пива уже бултыхалось где-то ближе к выходу, а Хэнк Вильямс Младший пел по радио "Я люблю тебя, я хочу тебя", - поэтому он решил, что не стоит себя утруждать выбиванием какашек из этого пацаненка в такой превосходный день, во вторник.

- Гляди в оба, - только и сказал он, свернув головку второй бутылке и отхлебнув из горлышка. Но взгляд у него при этом был грозный. - В следующий раз и не подумаю тормозить, раздавлю как козявку. Вот тогда узнаешь, сопля зеленая.

Он завел мотор и умчался. Брайан почувствовал непреодолимое (но, к счастью, кратковременное) желание крикнуть ему вслед мамино любимое "Ну, черт меня дери!", - но он только дождался, пока оранжевый, дорожно- ремонтный грузовик свернет на Линден Стрит, и пошел дальше. Мечты о мисс Рэтклифф, увы! были рассеяны до конца дня. Святоша Хью снова вернул его к реальности. Никакой ссоры на самом деле у мисс Рэтклифф с ее женихом Лестером Праттом не было; она по-прежнему носила на пальце небольшое обручальное колечко с бриллиантом и по-прежнему ездила на синем "мустанге" Лестера, пока ее собственный автомобиль находился в ремонте.

Не далее как вчера вечером Брайан видел мисс Рэтклифф и мистера Пратта. Они и их друзья расклеивали листовки насчет игральных костей и дьявола по всем телефонным будкам. И еще они распевали гимны. Правда, католики пришли сразу после того, как они закончили работу, и все сорвали. В общем-то это забавно, некотором роде... но будь Брайан постарше, он бы сумел уберечь листовки, которые мисс Рэтклифф расклеивала своими святыми руками.

Брайан вспомнил ее темно-синие глаза, длинные стройные как у танцовщицы ноги и ощутил то мрачное предчувствие, которое его всегда посещало, когда он вспоминал, что наступит январь, и она поменяет имя Сэлли Рэтклифф, такое замечательно нежное, на Сэлли Пратт. Когда Брайан произносил это сочетание вслух или мысленно, ему сразу представлялась толстая тетка, падающая со ступенек короткого и крутого лестничного пролета.