Ночь на хуторе Межажи - Виктор Лагздиньш

Алберт отвернулся и проворчал что-то невнятное. Гости, подавленные, направились к двери, через которую уже вышел Калвейт. Вилис Зирап неизвестно почему испуганно оглянулся через плечо, и Рандер заметил еще что-то, кроме синяка под глазом: Зирап заметно прихрамывал. В коридоре у входной двери послышался какой-то разговор, затем Расма, замыкавшая шествие, закрыла за собой дверь кухни, и Гирт остался один. Некоторое время еще были слышны приглушенные голоса, потом захлопнулась дверь столовой, и наступила тишина.

Рандер снова залез в люк и задержался на лестнице над сломанной ступенью. Осмотрев отсюда тело мертвого друга, он покачал головой. Нет, Юрис. должен был упасть ближе; лишившись опоры под ногами, он не мог свалиться так далеко. А может быть, пострадавший после падения пытался ползти или привстать?

Гирт спустился в погребок. Плечи Инсберга, казалось, были вздернуты; правая рука находилась под телом, около пояса. Не похоже, чтобы он силился ползти или подняться… К тому же и рубашка под мышками сморщилась, будто ее потянули кверху.

Рандер оглядел полки. Падая, Юрис мог левой рукой задеть только те банки со сливами, что находились ближе к люку. Но они ни в коем случае не упали бы ему на голову. Оставался, правда, еще и другой вариант – его рука могла коснуться средней полки и смахнуть оттуда баночку с огурцами, в таком случае высота падения была бы слишком незначительной, баночка не могла бы проломить череп…

Гирт опустился на колено и еще раз тщательнейшим образом осмотрел рану и разбросанные на полу осколки. Покончив с этим, он встал, задержался на мгновение у стремянки, изучая сломанную ступень, затем мотнул головой как человек, окончательно решивший, что ему делать дальше, быстро вылез из погреба, пересек коридор и вошел в столовую.

Посредине стоял стол, кто-то принес из зала и поставил на него бутылку с водкой и несколько рюмок. Тут же лежали подарки юбиляру – привезенный Гиртом черт, коробка с кубинскими сигарами от Калвейта и ваза с тремя довольно жалкими хризантемами, которые Зирап привез в бумаге внушительных размеров. Лишь подношения супругов Уласов – красные розы от актрисы и бутылка коньяка от Харалда – еще днем были отнесены в зал. Рандеру показалось, что не хватает еще одного подарка, но он не помнил какого и не стал ломать над этим голову.

Спиной к столу, упершись в него руками и заложив ногу за ногу, стоял Алберт в квадрате. Против двери в коридор привалился к громоздкому буфету нахохлившийся Зирап. В двух креслах – в канун праздника они были перенесены сюда из каминной – сидели Расма и Ирена. Неподалеку от хозяйки, засунув руки в карманы, стоял в углу у печки Улас. По другую сторону буфета помещался раскладной диванчик. Спинки откидывались, и таким образом можно было превратить его в двуспальную кровать. На одном конце диванчика сидел Калвейт, на другом с недопитым бокалом в руке расположилась Дина Уласе.

Едва Рандер переступил порог, разговоры смолкли и все, кроме Алберта, обратили взор на него. Гирт подошел к окну, где рядом с Калвейтом стоял придвинутый вплотную к дивану низенький столик с телефоном, и взял список абонентов. Листая потрепанную засаленную книжечку, прослужившую, видно, не один год еще прежним обитателям Межажи, он разыскал номер дежурного по районному отделению МВД. Калвейт поднял трубку и протянул ее Рандеру. Гирт поблагодарил его кивком головы и собрался было набрать номер, но трубка молчала.

Гирт переложил трубку в другую руку, и тут с микрофона слетела крышка. Рандер инстинктивно попытался ее поймать, увы, неудачно – испещренный дырочками пластмассовый кружочек стукнулся об пол, покатился в сторону и остановился у ног Дины Уласе.

Калвейт сперва растерялся, когда же актриса потянулась за крышкой, спохватился: резво нагнулся, поднял ее и подал Гирту. Но Рандера она уже мало волновала: гнездо для микрофона в трубке было пусто! Кто-то вынул микрофон, и притом в такой спешке, что не успел как следует завинтить крышечку.

– Вот это номер! – воскликнул Улас. Гости зашевелились.

– Так! – словно топором обрубил Алберт. А Зирап только глупо хмыкнул. Актриса медленно допила свой бокал и поставила его на стол. Ошеломленная Ирена привстала в кресле. Только Расма продолжала сидеть неподвижно, словно не замечая того, что творилось вокруг.

Калвейт неторопливо повертел в руках крышечку, потом положил ее рядом с телефоном и, как бы размышляя вслух, констатировал:

– Значит, позвонить нельзя…

Рандер, нахмурив лоб, кивнул и положил трубку на рычаг. Калвейт взял ее и попытался привинтить крышечку на место.

– Расма, скажите, пожалуйста, – спросил Гирт, – когда в доме последний раз пользовались телефоном?

Хозяйка словно очнулась от оцепенения и, подумав, тихо ответила:

– Наверняка не скажу. Сама я довольно давно никому не звонила… Но припоминаю, что сегодня днем Юрис как будто разговаривал.

– С кем?

– Этого я не знаю.

– Он сам звонил или ему позвонили?

Расма покачала головой:

– Тоже не знаю. Слышала только, когда шла по коридору, что он говорит по телефону.

– Вы уверены, что это было сегодня?

– Да.

– В котором часу?

– Что-то… около полудня, пожалуй.

Рандер помолчал, затем проговорил:

– Ладно. Придется ехать. Как добраться до ваших соседей?

– До ближайшего дома километра четыре. Но там телефона нет.

– А где ближайший телефон?

– В колхозной конторе. Где магазин и почта.

– Помню. Мы проезжали днем, кажется? Сколько же до конторы?

– Километров восемь, а то и больше.

Гирт прикинул. Дорога до Межажей почти все время шла лесом и была порядочно разбита. «Москвичу» Инсберга пришлось нелегко. Кроме того, с тех пор беспрерывно лил дождь.

И угораздило же Юриса поселиться в такой глухомани! До остановки междугородных автобусов нужно было добираться километров двадцать. До районного центра и железной дороги – почти в два раза больше. Днем, когда они высадились из рижского автобуса, хозяин первым делом отвез на хутор обе супружеские пары – Уласов и Алберта с Иреной. Рандер, Калвейт и Зирап тем временем зашли на часик в кафе. А затем Юрис приехал за ними. Возвращаться думали таким же образом, с той лишь разницей, что в роли шофера должна была выступать Расма. Но сумеет ли она сейчас вести машину? Самому покинуть место преступления Рандеру, по определенным соображениям, не хотелось.

– Кто еще, кроме Расмы, умеет водить машину? – спросил он.

– Я, – откликнулся Улас.

– У меня тоже есть права, – сказала Дина Уласе и усмехнулась. – Хотя особыми талантами в этой области искусства я не обладаю.

Рандер посмотрел на нее с сомнением, потом перевел взгляд на Расму. Актрису, говоря откровенно, нельзя было близко подпускать к рулю, хотя она и не выглядела пьяной. Разве что, принимая во внимание особые обстоятельства. Вообще было маловероятно, что ночью в лесу может попасться встречная машина. Но сама дорога чего стоила!… А если «Москвич» застрянет в грязи?

– Кто из вас сумел бы доехать до ближайшего телефона? – помедлив, обратился Гирт к обеим женщинам.

Те переглянулись. Дина пожала плечами:

– Если бы я только знала, в какую сторону ехать!

Расма в раздумье покачала головой:

– Да, в лесу много развилок. Особенно теперь, после ураганов, когда начали вывозить бурелом… Чужой тут наверняка заблудится. Однако я думаю… Мне кажется, я могла бы поехать.

– А я? – вмешался в разговор Улас. – Как-то странно получается: почему обязательно должна ехать женщина?

– Вы? – Рандер насмешливо посмотрел на Уласа. – Вы полагаете, что сумеете удержать руль прямо?

– Ну, знаете ли! – лицо Уласа налилось кровью. – Всему есть предел! Также и вашим плоским шуткам… Что женщина в лесу может встретить… ну, убийцу, для которого лучшего подарка, чем машина, не придумаешь, до этого вы, конечно, не додумались. Если уж рисковать, то лучше это сделать мне, чем дамам.

Улас выпятил грудь и гордо огляделся. Его взгляд снова вернулся к Рандеру.

– Кстати, а вы сами? Неужели полковник милиции не умеет водить машину? Или, может быть, вам…

Он выразительно замолчал и, прищурив глаза, смерил Гирта высокомерным взглядом.

Рандер выждал паузу и спокойно сказал:

– Нет, мне не страшно, если вы это имеете в виду. Но мы, кажется, говорили о вас. Не исключено, что вы можете заблудиться, не так ли?

– Не думаю! В конце концов я могу поехать вместе с Расмой.

Актриса внезапно громко рассмеялась.

– Мой муж – рыцарь, всегда и всюду!… Однако, не пора ли нам кончить пререкания, как вы находите?

– Справедливые слова, – Гирт кивнул. – Тем не менее в одном товарищ Улас прав. Для убийцы лучшего подарка, чем машина, в самом деле не придумаешь… А может, и нет… Ну, это со временем выяснится. – Он повернулся к хозяйке дома: – Ключи от машины у вас?

Та покачала головой: