Последнее убежище - Александр Кросс

легкого освежающего душа. Улыбка не сходила с его лица. Даже в такой простой одежде он умудрялся выглядеть как специальный агент правительства только что передушивший своими руками дюжину шпионов. Натуру невозможно было спрятать за обычной одеждой.

— Как Вам наш прием? — по улыбчивому лицу было непонятно, издевается ли он или просто интересуется.

— Вполне нормально. — Клинт решил ответить нейтрально чтобы не нарываться на грубость. — Я там надышался какой-то дрянью.

— Не переживайте, это один из химикатов очищающий поверхность кожи от патогенных микроорганизмов. Еще не хватало чтобы Вы принесли сюда заразу.

— Зараза может быть и во мне. — Клинт решил сделать тонкое замечание.

— На такие случаи Вы будете помещены в отдельную комнату и пройдете все возможный обследования. Не найдется ни одного места куда не залезут наши лаборанты в поисках хоть какой-то инфекции. Не хотелось бы сделать консерву с изначально истекшим сроком годности.

— У Вас сомнительное чувство юмора. — парень скорчил недовольную мину.

— Наверное издержки профессии. — мистер Кей пожал плечами. — Вы стали моей работай, а к работе нужно относиться со всей ответственностью. Как только Вы ответили мне согласием, я перестал видеть в Вас человека. Только объект. Деталь, которую нужно обработать и предоставить заказчику все результаты испытаний.

— Вам не кажется это бесчеловечным? — Клинт выдал фразу не подумав.

— Бесчеловечно? — «костюм» перестал улыбаться. — Мы достигаем цели доступными способами. И такие понятия как мораль здесь неуместны. Если делить поступки на человечные и бесчеловечные, мы так и будем топтаться на месте. Вы слышали о отряде 731?

— Отряд смерти в Японии. Они проводили опыты над людьми во время второй мировой войны. Заражали людей смертельными инфекциями, варили в кипятке и выставляли на мороз. Это ужасно.

— А Вы в курсе что их исследованиями медики пользуются до сих пор? Они опытным путем узнали о возможной симптоматике и времени до наступления смерти, при воздействии того или иного фактора. Так уж повелось мистер Клинт, что строить теории куда проще с моральной точки зрения. Вот только теория может занять десятилетия, а практика один день.

— То есть Вы считаете, что они были правы, когда убивали китайцев и русских? — Клинт ошарашенно смотрел на собеседника.

— Я бы считал их не правыми, если они делали это ради удовольствия. Поймите, есть цели куда важнее наших с Вами жизней. Мы живем ради своей страны, и даже смерть тоже часть нашей службы.

— Если так-то это очень хреново. — парень оглядел белоснежный коридор. — Куда направляемся?

— Прямо до самого конца. Ваша комната там.

Пара мужчин в белых костюмах направилась по такому же белому коридору. Обилие света, потоком льющегося с потолка, уничтожали тени, и фигуры сливались с задним фоном. Для человека не с лучшим зрением и с десяти метров могло показаться что на него летят головы с руками. И летели они вдоль ряда симметричных дверных проемов до двери с номером 11. Мистер Кей остановился около нее и нажал несколько кнопок на панели расположенной у дверной ручки. Дверь открылась с легким щелчком.

Клинт зашел первым и сразу бросил взгляд на дверь с обратной стороны. Ни панели для ввода кода, ни дверной ручки, ни замочной скважины. Похоже никто не рассчитывал выпускать жителя этой комнаты куда-либо по его желанию. Справа от двери находилась стеклянная дверь в туалет. Сквозь матовое стекло проглядывались очертания туалета и душа. Прямо по коридору была одна единственная комната с кроватью, одним стулом, столом и прикроватной тумбочкой с телефоном. Телефон из последних моделей стационарных телефонов для дома имел видеосвязь и возможность создания голограммы лица собеседника. Дорогая игрушка для особо состоятельных детей.

— К Вам будут обращаться по необходимости. — сказал мистер Кей заметив, как взгляд Клинта остановился на телефоне.

— А если мне что-то понадобиться? — задал резонный вопрос парень.

— Здесь есть все необходимое для проживания. Ведется круглосуточное наблюдение. И если оператор решит, что Вам чего-то не хватает, это будет предоставлено.

— Странно. А если он не поймет, чего мне не хватает? Может я захочу бургер или бутылочку колы?

— Питание здесь предоставляется, не исходя из Ваших интересов, так что можете забыть о бургерах и коле. Запомните, — мистер Кей стал на шаг ближе, — это не курорт и не развлечение. Хоть Вы здесь и по своей воле, но это не значит, что Вы свободны в выборе. Все уже решено месяцы назад.

— В таком случае я привыкну. Это не сильно отличается от армии где все решено за тебя. Ты даже в туалет ходишь по расписанию. А тут по крайней мере есть кровать и душ. Буду валяться и отдыхать до самой заморозки.

— Вспомните эти слова хотя бы через сутки. — «костюм» искренне улыбнулся. — Думаю на тот момент Вы поймете, что ничего глупее не говорили.

— Да ладно Вам меня запугивать. Я бывал в такой заднице мира что меня не напугать белой комнатой с мягкой кроватью. Так что в перерывах между приемами пищи и этими вашими обследованиями я точно найду чем заняться. Однажды после боевого вылета я вернулся в часть и проспал сутки.

— Это полезный навык для данной ситуации. Надеюсь Вам не удалось его растерять. — мистер Кей еще шире улыбнулся, словно пытаясь раздразнить парня своей уверенностью.

— Уж поверьте. — Клинт тоже растянулся в улыбки приняв вызов от ехидного агента. — Вот только тогда мы трое суток скакали по горам в полной выкладке в поисках одного парня. Местный бандит терроризировал деревню что периодически поставляла нам провизию. То он им сарай с коровами подожжёт, то накидает навоза в колодцы. И все время сливал информацию о дислокации наших войск повстанцам. Та еще заноза в заднице. Как потом оказалось он даже денег с этого не имел, просто был идейным борцом за справедливость.

— И чем все закончилось?

— Да чем это могло кончиться? Допрос и пара пуль на прощание.

— Вот видите, как все просто. Вам поставили цель, и Вы ее выполнили. Не так уж и сложно принимать чужие действия в штыки, когда сам стал палачом для паренька защищающего свою страну.

— Это другое. — улыбка сползла с лица Клинта. — Мы были на войне и делали то что нам приказывали. Мы делали