Осколок ордена - Иван Козлов

Водитель с ломиком в руке вышел из ванной:

— Марафет там навел, сантехнику надо теперь всю новую покупать. А вообще, Хряк, я удивляюсь: Стас — человек такого полета, а домик обычный, никаких наворотов. Ну так что, будем хозяев ждать или?.. — Он вытащил из кармана зажигалку.

— Убери, псих! — прикрикнул Хряк. — Сказано же было — без крайних мер!

— А пожар разве крайняя мера?

— Мы зачем крушили тут все? Попугать человека. Если он на пепелище приедет — это не страшно, понимаешь? Это несчастный случай, короткое замыкание или бомжи подожгли.

Водитель нехотя убрал зажигалку в карман:

— А ждать их зачем? Может, они и не приедут сегодня?

— Может, — ответил Хряк. — Обычно Стас приезжает к девятнадцати, сейчас восемнадцать пятьдесят, подождем с запасом, позвоним Рассадину, послушаем, что он посоветует.

— Ты умный, — почесал затылок водитель. — Как у тебя все складно получается. Далеко пойдешь.

— Ну, по сравнению с некоторыми, чтоб выглядеть умным, не много и надо.

— Да, — не поняв издевки, закивал собеседник, и тут ожил сотовый Хряка.

— Едут, — доложил Волин, поджидавший их в машине на соседней улице.

Хряк подошел к окну: вдоль липовой рощи в сторону дачного поселка двигались две иномарки: серебряный «мерс» и японский внедорожник. Водитель уже ломанулся к винтовой лестнице, но Хряк попридержал его:

— Не торопись. Уходим так, чтоб нас увидели и сели на хвост. И не забудь, по какой дороге ехать к карьерам, а то сами же и вляпаемся в свою ловушку...

На «мерсе» ехал Стас с шофером Коленькой, метрах в пяти от них вел «японца» Панин, а Васильев ему говорил:

— Эту дачу еще родители его построили, когда живы были. А тогда — сам знаешь: нельзя выше, нельзя больше, нельзя красивее... Шеф в память о них все здесь и оставил, как было. А что, главное — уютно, родовым гнездом пахнет.

Вообще-то они должны были ехать впереди шефа, по трассе так и было, но тут дорога, считай, проселочная, тихая, на такой ничего не может случиться, вот Стас и решил пыль не глотать. Потому первым стал подруливать к своему дому, а бегущих из этого дома через участок на противоположную сторону двух мужчин заметил Вадим.

Васильев сориентировался быстро:

— Вправо бери, тут переулок. И дальше участков нет, так что никуда они не денутся! — И крикнул Коленьке: — На дачу не входить, от шефа ни на шаг!

Когда внедорожник выскочил на параллельную улицу, тянущуюся между поселком и редколесьем, стало ясно, что из дома Стаса бежали не бродяги или мелкие воришки. Их тут ждала машина, джип камуфляжной расцветки, по заду и пыльной завесе трудно было точно определить марку, но с места джип рванул очень резво. Как ни жал на газ Вадим, дистанция — метров сорок — так и не сокращалась.

Поселок закончился, дальше дорога пошла вдоль поля. Впереди виднелся лес, справа — водоем. Возле него дорога вдруг разделилась. Параллельно этой, чуть выше, прямо по плотине огромного пруда, потянулась другая, плохая — разбитая тракторными траками и напоминающая стиральную доску. Но убегавшие почему-то предпочли именно ее.

Панин не поменял маршрута, начал догонять беглецов, и Васильев заводил его криками:

— Вот так, вот так! Давай! Жми!

Но Вадим зачем-то поступил наоборот: сбросил газ, резко ударил по тормозам, проорал напарнику:

— Из машины!

И сам выпрыгнул, когда внедорожник еще не успокоился от погони. То же сделал Васильев, и в миг, когда он упал на землю, метрах в трех впереди них взметнулся взрыв. Не затормози они, взрыв раздался бы как раз под днищем.

Убегавшие тоже остановились, правда, всего на какие-то секунды. Никто из салона не вышел, но оттуда раздался глуховатый хлопок, и неизвестная машина поехала дальше. Совсем скоро она исчезла за деревьями. Оттуда около километра до трассы, так что возобновлять погоню было бессмысленно.

Панин и Васильев продолжали сидеть на обочине.

— Вадим, а как ты узнал?..

— Подумал, какого черта они выбрали стиральную доску. А когда увидел по курсу охапку соломы, которой неоткуда тут взяться...

— Какой соломы?

— Со своей головы можете пару соломин снять. Они лежали как раз там, где сейчас воронка.

— В Чечне с таким сталкивался? — спросил Васильев.

— Само собой.

Васильев поднялся, стал осматривать внедорожник:

— Повезло еще, осколки мимо прошли. Или мина такая.

— Мина такая, — сказал Вадим, продолжая сидеть.

— Блин! Вадик, а дырочка все же есть!

В лобовом стекле, точнехонько посередине, виднелось круглое отверстие, оставленное пулей.

Панин, разглядывая его, присвистнул, а Васильев заключил:

— Останься мы в салоне, кто-то бы из нас ее схлопотал. Если бы, конечно, чуть правее или чуть левее... Хорошо, смазал стрелок.

— Или очень точно стрелял, — в раздумье сказал Панин.

— То есть?

— То есть никого убивать и не хотел. Понимаете, и мину можно было помощней найти, и нас выделить, а не в стекло бить. Хотя черт его знает...

Выслушав просьбу Панина отлучиться на пару дней, Стас ответил:

— Мне главное, чтоб когда нужно, вы были рядом. Хоть в воскресенье, хоть в полночь, хоть в великие праздники. А сейчас что ж, два-три дня — ваши. Я улетаю с Васильевым на Украину, буду в пятницу, какой рейс встречать — сообщу.

— Я провожу вас в аэропорт.

— Зачем? Я же сказал, улетаю с Васильевым...

— Если можно, я все же провожу вас.

— Как знаешь.

— И пожалуйста, больше не выезжайте вперед машины охраны.

Стас с веселым прищуром посмотрел на Панина, но ничего не ответил. Хотя на языке у него висел вопрос: «В войнуху играем или выслуживаемся?» В другое время он бы, наверное, и задал его, да строители все еще никак не навели порядок на даче. Война, значит, и вправду имеет место быть.

Поездка в аэропорт обошлась без происшествий. Вадим припарковал машину не рядом с «мерсом» шефа, но в зоне видимости. При этом проехал так, чтоб оглядеть по возможности всю стоянку. Надежда увидеть что-нибудь знакомое и интересное была минимальной, но она все же осуществилась. Ярко-синий «Форд» выделялся на фоне унылых темных цветов. Конечно, могло быть просто совпадением, что Рассадин именно в этот день и в это время тоже здесь по своим делам, но лучше не упускать его из виду...

И Рассадин был начеку, не дремал, сидя на заднем сиденье. Панина он, конечно, не видел, потому что сосредоточил все внимание на машине Стаса. Вот вышел Васильев с чемоданом, вот и сам Стас показался. Достал сотовый, с кем-то ведет разговор. Охранник стоит метрах в восьми. И пусть стоит.

— Хряк, поди-ка пригласи моего друга на разговор. Пусть сюда подойдет.

— Стас? А если не захочет?

— А ты порешительней будь. Только без рук, конечно. На этом этапе, думается мне, многое можно решить еще полюбовно. По его реакции мы сейчас поймем, какие выводы он сделал из происшествия на даче.

Рассадину через стекло хорошо видно, как идет Хряк. Уверенно, вразвалочку, как и надо. Вот столкнулся лоб в лоб с каким-то недотепой. Никак не разойдутся на ровном месте. Так, пинать уже друг друга начали...

Стоп! У недотепы морда знакомая. Ну да, точно! Рассадин вспомнил: этот парень сидел в ресторане Алана, у выхода. На Стаса работает и сейчас на пути Хряка оказался, конечно же, не случайно.

Вот они наконец-то разошлись, но Стаса и Васильева уже нет. Хряк задергался, закрутил головой, Рассадину даже кажется, что он заскулил, как ищейка, потерявшая след.

— Кинули нашего Хряка, — улыбнулся совсем не расстроенный Рассадин. — Грамотно кинули. Ты знаешь его? — обратился он к водителю.

— Да. Новый охранник Стаса.

— Хороший.

— Убрать его надо?

— Может быть, но это вопрос не сегодняшнего дня. А сегодня слушай, что я говорю. Я хорошо помню юного Стаса и всех его комсомолочек. Девочки у него были как близнята: черненькие, плотненькие, фигуристые. Хохлушечки, наевшие круглые попы. Не думаю, что этим идеалам он изменил. Соображаешь, к чему я это говорю?

Водитель по-лошадиному тряхнул головой, но по этому жесту трудно было понять, дошел ли до него смысл слов босса. Потому Рассадин решил совсем уж раскрыть карты:

— Женщин у Стаса сейчас нет, он с головой в работе, и было бы хорошо найти ему такую. — Рассадин моментально перевел взгляд на Волина, сидевшего рядом с ним на заднем сиденье. — Это я тебе говорю, юноша. Водитель у нас только подковы разгибать спец, а ты на евнуха не похож. Правда, в Москве не так давно, но вдруг на родине, на батьковщине твоей, гарна дивчина есть, а?

— Подумаю, — скупо сказал Волин.

Вернулся Хряк, виновато пробасил:

— Потерял я его. Может, он регистрацию проходит? Я могу к стойкам сбегать...

— Сбегать, конечно, можешь, но лучше скажи, как же ты с парнем сейчас не справился, а? Он худее тебя в два раза!

— Вы же сказали силу не применять.