Невозможно устоять - Эстер Модлинг

Оказавшись в спальне, Памела торопливо, чтобы не передумать, набрала номер. В трубке раздались длинные гудки, и девушка разволновалась. Неужели его нет дома и ее отчаянная решимость пропадет напрасно?

- Я слушаю, - наконец раздался уверенный мужской голос.

- Я вам не помешала? - учтиво осведомилась Памела, стараясь говорить как можно непринужденнее. Какое счастье, что он не может видеть ее предательски раскрасневшегося лица и дрожащих от волнения рук!

Какое-то время Филип молчал, а затем неуверенно спросил:

- Это вы, Памела?

Его неуверенность ее заметно обрадовала. Значит, ожидание сработало, и вполне возможно, что сейчас он волнуется ничуть не меньше нее.

- А вы ждали кого-то другого? - весело спросила она.

Перед тем, как отважиться на знакомство с ним, Памела провела небольшое расследование и выяснила, что последние две недели он практически ни с кем не встречался. Да и как иначе можно было объяснить его одиночество на свадьбе у лучшего друга и в ночном клубе после? Правда, она могла и ошибаться...

- Вовсе нет, - заверил Филип. - Просто вы застали меня в ванной, и поэтому я слегка растерялся.

- Значит, вы разговариваете со мной, будучи совершенно голым? - игриво осведомилась она.

Вчера ночью, когда он торопливо раздевался в своей спальне, даже не замечая ее присутствия, она была по-настоящему взволнована этим неожиданным сеансом мужского стриптиза. Какое же это было волнующее и возбуждающее зрелище! Прекрасное телосложение, развитая мускулатура и загорелая, бархатистая, почти по-женски нежная кожа...

- Боюсь вас разочаровать, - сухо заметил Филип, - но, прежде чем выскочить из ванной, я успел обмотаться полотенцем.

При этих словах она сразу вспомнила примыкающую к спальне ванную комнату, где преобладали золотисто-бежевые тона. Кстати, в ванне, как и в постели, вполне хватило бы места для двоих!

- Вы слишком строги...

- Надеюсь, вы звоните не только для того, чтобы указать мне на недостатки моего характера?

"Нет, разумеется! - хотелось воскликнуть ей. - Я звоню потому, что своими необдуманными действиями ты угрожаешь моему отцу и моей семье, которые для меня дороже всего на свете!"

- Нет, разумеется, - деловито ответила она. - Просто у меня есть привычка выполнять свои обещания.

- И вы всегда держите слово?

- А что вас удивляет?

- Это довольно редкое качество для молодой жен.., для молодой девушки.

- В таком случае, можете считать меня исключением из правил. Кстати, чем закончилась партия в теннис?

- Я проиграл... Причем именно вы в этом виноваты.

- Да неужели? Каким же образом?

- Что вы со мной сделали прошлой ночью, что сегодня у меня не было сил толком ударить по мячу?

- Бедненький! Неужели ничего не помните?

- Увы!

Вообще-то, она ничего с ним не делала - во всяком случае, в том смысле, на который он намекал. Просто к тому времени, когда Па-мела привезла его домой и втащила наверх, в спальню, Филип уже пребывал в таком состоянии, что ничего не осознавал. Возможно, это и к лучшему, учитывая ее цели. Пусть и дальше сомневается в том, кто она такая и каким образом оказалась в его спальне.

Однако Памеле меньше всего хотелось лгать, поскольку ложь опускала бы ее до уровня людей, которые однажды погубили карьеру ее отца и едва не разрушили их семью.

Семь лет назад отец Памелы являлся одним из самых влиятельных членов Сената, перед которым открывались блестящие перспективы. Однако все рухнуло в один момент, когда его секретарша по имени Моника Арленд умерла родами в частной клинике в Силверспрингсе, в пригороде Вашингтона. Новорожденный малыш оказался нежизнеспособным и прожил всего несколько минут.

Монике было далеко за тридцать, и она не имела ни мужа, ни постоянного любовника. И ее смерть, даже еще при столь необычных обстоятельствах, сразу же привлекла к себе внимание. В газетах широко освещалась эта история, причем особенно горячо дискутировался вопрос, кто мог быть папой несчастного младенца. Наиболее очевидной кандидатурой посчитали отца Памелы.

Разразился скандал, превратив жизнь их семьи в сплошной кошмар. Подобные слухи и подозрения вполне могли послужить причиной для развода, однако мать Памелы безоговорочно верила мужу. Стоит ли говорить, насколько тяжело обе дочери переживали публичную дискредитацию горячо любимого отца.

Все закончилось тем, что Артуру пришлось подать в отставку. На следующих выборах он снова выставил свою кандидатуру, но проиграл, поскольку его соперник припомнил ему эту историю. Таким образом, в течение нескольких лет отец Памелы находился на обочине политической жизни, и лишь теперь у него появился шанс снова заявить о себе.

Но в самый канун избирательной кампании - а выборы должны были состояться в следующем году - возникла новая угроза, которая носила имя Филипа Кирка! Памела была любящей и преданной дочерью, а потому поклялась сделать все, что будет в ее силах, дабы отвести эту угрозу.

Глава 3

- Почему вы не отвечаете? - поинтересовался Филип, удивленный долгим молчанием в ответ на свой вопрос, не хочет ли она с ним пообедать. Странное поведение для девушки, которая сама ему позвонила... Кстати, если все же согласится, то надо бы не забыть поинтересоваться, откуда она узнала его номер, поскольку в телефонном справочнике его нет.

- Простите, - выйдя из задумчивости, произнесла Памела, - о чем вы спрашивали?

- Как насчет того, чтобы поужинать в пятницу вечером?

Разумеется, ему хотелось бы увидеть ее и раньше, тем более что у него уже назрело к ней несколько вопросов, однако его собственная мать пока еще оставалась в городе и требовала к себе внимания. Кроме того, Памела вполне могла работать...

- С удовольствием, - откликнулась она. - А куда мы пойдем?

Филип назвал модный ресторан, побывать в котором считалось обязательным для каждого, кто мнил себя "продвинутым" человеком. Сам Филип уже давно вышел из того возраста, когда заботят подобные вещи. Однако его собеседница была еще очень молода - на вид лет двадцать, не более, - а потому ей это могло быть интересно.

- А нельзя ли выбрать что-нибудь поскромнее? - неожиданно спросила Памела.

- Знаете, одним только этим замечанием вы заметно возвысились в моих глазах! - удивленно воскликнул Филип. - Сам я, признаться, просто ненавижу снобизм.

- Тогда зачем же назвали этот ресторан? Неужели хотели пустить пыль мне в глаза?

- Не без этого, - честно признался он.

- Ну, тогда оставьте эту глупую затею, - рассудительно заявила Памела. - Давай отправимся "К Массимо".

- Нет! - поспешно возразил Филип.

- А почему?

- Долго объяснять.

Массимо был владельцем ресторана и младшим братом Антонио Росса, совсем недавно женившимся на тете Филипа. Любвеобильные и любящие посудачить новоявленные родственники, в жилах которых текла итальянская кровь, не удержались бы от возможности обсудить во всех подробностях появление Филипа с незнакомой им девушкой. Вот почему он предпочитал держать их в неведении относительно своей личной жизни. А если принять во внимание, что дочь Массимо вчера стала женой Марка, то он и Памела неминуемо оказались бы центре семейных пересудов, отправься они в этот ресторан.

- Ладно, - легко согласилась девушка и даже не стала допытываться относительно причин столь решительного отказа. - Тогда что вы скажете о "Синей сойке"?

- Чудесный и уютный ресторанчик, - обрадовался Филип, после чего с досадой подумал о том, как его юная собеседница умело взяла дело в свои руки.

Он не любил подчиняться женщинам, поскольку его мать служила наглядным примером того, насколько разрушительным может оказаться наличие властного характера у представительницы прекрасного пола. Отцу Филипа потребовалось десять лет, чтобы понять это и уйти от его матери.

- Так мы договорились? Или у вас на примете есть что-нибудь получше?

- Нет, "Синяя сойка" вполне подходит. Я закажу столик на половину восьмого, это вас устроит?

- Да. Итак, до встречи в пятницу.

- Одну минуту. В моих кругах принято, чтобы джентльмен первым звонил даме и отвозил ее в ресторан. Куда мне за вами заехать?

- Мне кажется, - с некоторым колебанием в голосе произнесла Памела, будет лучше, если мы поедем на моей машине. Дело в том, что я практически не пью...

- Ах, вот что вас смущает! - Филип не мог понять, развеселил его или рассердил намек девушки. - Не беспокойтесь, я больше не собираюсь напиваться. Вчера вечером был особый случай.

- Да, я помню, вы говорили, что расстроились из-за женитьбы вашего друга.

Черт! А вот он совершенно не помнил, что делал или говорил, - и это весьма досадно. Тем более для человека, привыкшего быть хозяином своей судьбы и держать все под постоянным контролем.

- Не знаю, что я вам вчера наговорил, твердо заявил Филип, - но на самом деле я очень рад за Марка и Джулию. Обещаю, что вам будет совершенно не о чем беспокоиться, если я заеду за вами на своей машине.