Песнь ножен - Ким Хантер

Пока Солдат шел к своему шатру, какая-то мошка настырно звенела у него над самым ухом. Казалось, она что-то говорит ему, и внезапно Солдат почувствовал, как пустые ножны оттягивают пояс. Волшебные ножны не раз спасали ему жизнь, начиная петь, когда приближался враг. Ножны именовались Синтра. Это имя было вышито на коже золотой нитью, и здесь же было еще одно имя: Кутрама. Имя меча. Но Солдат не мог вспомнить, держал ли он в руках этот меч, и не имел ни малейшего представления, где тот может находиться. Он только знал, что Синтра тоскует по нему, и надеялся, что в один прекрасный день они воссоединятся.

— Я должен разыскать мой утерянный меч, — сказал Солдат Лайане, войдя в шатер. — Мошка сказала мне, что время пришло.

— Мошка?

Лайана приняла ванну, припудрилась и надушилась. Теперь она лежала на шелковых простынях, ожидая возлюбленного мужа. По счастью, для любви не обязательно нужна память. Вернувшись из пустынного города, Лайана вскоре поняла, что испытывает глубокие чувства к этому мужчине, который, как ей сказали, некогда был ее мужем. Она любила его всем сердцем, и сейчас ей категорически не хотелось говорить о делах.

— Во имя Семи Пиков, что еще за мошка такая?!

Солдат моментально опомнился.

— О… ну да, точно. В этом мире я ни разу не видел мошек. Они явились из моего прошлого. Это существо, должно быть, пришло из старого мира — где бы тот ни находился…

Солдату было нелегко, поскольку он тоже утратил память о своем прошлом и о том мире, откуда явился…

— Мы — замечательная пара, верно? — жизнерадостно добавил он, снимая нагрудник и скидывая сандалии. — Оба ничего не помним. Я не знаю, кто я и откуда пришел, а теперь и ты присоединилась ко мне в этом аду пустоты. Впрочем, я уверен, что тебя можно исцелить, но не хочу, чтобы вместе с памятью вернулось безумие, так что надо быть очень осторожными. И посоветоваться со знающими людьми, прежде чем что-либо предпринимать.

— Ты идешь в постель или как? — нетерпеливо пробурчала Лайана. — Хватит с меня мошек и воспоминаний на эту ночь. Может, поищем твой меч завтра? Я знаю того, кто тебе поможет…

На следующее утро Лайана исполнила обещание.

— Недавно я говорила с одним крестьянином, который поставляет нам кур. Он рассказал мне о некоем искателе утраченных мечей, — сказала Лайана, надевая платье через голову.

Солдат, все еще лежавший в постели без сил после ночи любви, удивленно посмотрел на жену.

— Почему он это сделал?

— Потому что я его спросила. С тех пор, как я встретила тебя несколько месяцев назад…

— Много лет назад.

— … ты очень сокрушался о своем мече по имени Кутрама и хотел разыскать его.

— У меня есть ножны. Они хотят, чтобы в них вставили клинок.

— Я понимаю их чувства. Вчера вечером мне хотелось примерно того же… Короче говоря, я решила поспрашивать насчет искателя мечей. И мне сказали, что самый лучший из них живет среди людей-собак.

Солдат приподнялся на локтях.

— Люди-собаки!

— Отчего ты так взволновался, муж мой?

— Отчего ты так взволновался?

— От того, что все племена зверолюдей, а в особенности люди-собаки, испокон веков были непримиримыми врагами гутрумцев.

— Да? А почему в особенности люди-собаки?

— Потому что… потому что… — Солдат сел на кровати, погладил жену по волосам и заглянул ей в глаза. — Потому что один из них… он… напал на тебя и сильно изувечил. Позже я убил его. Я отрубил ему голову, поднял ее и показал всей армии зверолюдей. Я высмеивал его… Эти твари презирают всех гутрумцев, а меня они яростно ненавидят. Если я войду на их территорию…

— Понятно, — сказала Лайана. — Может быть, я схожу вместо тебя?

— Нет уж. Ты славно сражалась в бою, но негоже тебе делать то, что является моей прямой обязанностью. — Солдат принял решение. — Я пойду туда с Голгатом и Спэггом, если они согласятся.

— Разве Голгат — не брат генерала Каффа?

— Да, но я для него ближе, чем его родственник. Он терпеть не может Каффа.

— Никогда не следует недооценивать силу кровных уз, муж мой.

— Я запомню это, любимая.

Солдат обратился к Голгату, и тот согласился сопровождать друга в земли псоглавцев на севере Фальюма. Спэгг же заворчал и спросил, не считает ли Солдат его сумасшедшим. Они долго спорили; в конце концов, Спэгг пошел с ним.

Трое всадников пустились в путь рано поутру. Они направлялись в земли, населенные драконами, людьми-змеями, людьми-лошадьми, людьми-волками и прочими подобными тварями. В этом краю боги слили воедино человеческие и звериные черты. На плечах человеческих тел сидели головы животных, и настоящих людей там не привечали. Псоглавцы были среди тех орд, которые Солдат и его армия недавно разбили под стенами Зэмерканда.

На первую ночевку они остановились в пещере старого траппера, охотника на кроликов, который жил, продавая мясо и шкурки. Старик ходил обнаженным, словно зверь. Длинные, густые сальные волосы оборачивали все его тело, как плащ, и согревали по ночам. Он наградил своих гостей чернозубой гримасой и пригласил в пещеру.

— Хе! Это старое жилище желтого дракона, — объяснил он. Все стены в пещере были черны от сажи и копоти. — Щас их уже немного осталось. Вот на этом булыжнике они точили кохти. Видите следы, а? Коварные они ублюдки, эти желтые.

— Я в свое время убил нескольких лично, — похвастался Спэгг. — Так что можешь не рассказывать мне о драконах.

— Спорим, ты не убил ни одной ведьмы? А?

— Ведьмы? Я их жую и выплевываю. А как насчет тебя?

Голгат глянул на Солдата, подняв брови и будто говоря: «У нас есть парочка прямо здесь».

— Ну да. Убил однажды ведьму. Ее звали Спарлггрот. Она поймала меня в сеть, а я тогда снес ей голову. Эта голова укусила меня, а потом закатилась в кроличью нору. Я, конечно, не заболел, но с досады сжег ведьмино тело. Голова осталась неприкаянной и начала скитаться по подземным туннелям кроликов, кротов и прочих им подобных. Лорды и крестьяне, которые охотятся в тех местах, говорят, что иногда они слышат ее вопли из-под земли. А еще поговаривают, что трапперов вроде меня порой здорово кусают за руки, если они засовывают эти самые руки в кроличьи норы. Если тебя укусит ведьма, ты будешь вонять, как пузырь с черной желчью, и взорвешься изнутри, если не получишь магической помощи. Нет ничего хуже, как укус ведьмы. Он него человек начинает гнить, как прошлогодняя слива.

— Я так понял, больше тебя не кусали? — спросил Спэгг. Вопреки обыкновению он был впечатлен рассказом.

— Я — тот, кто ее убил, — гордо сказал старик. — Она больше не может меня тронуть. Это как заразная болезнь. Если ты однажды переболел, она тебе не страшна. Меня уже один раз укусила ведьма.