Выживание - Владимир Дроздов

комнаты занимал громоздкий стол и приставленный к нему резной деревянный стул. На самом столе тоже было несколько предметов. Тут лежало как старое перо для письма, рядом с чернильницей, в которой давно засохли чернила, так и более привычная мне шариковая ручка, точнее её местный аналог, устаревший лет на двадцать пять. А ещё была тетрадь, исписанная прыгающим почерком до середины страницы. Она была идентична нескольким таким же лежащим в шкафу.

Стоило только полистать саму тетрадь, как бросились в глаза сразу несколько вещей. Во-первых, это явно был чей-то дневник. Вёлся он не регулярно, но записи появлялись достаточно часто, примерно один-два раза в неделю. Во-вторых, складывалось ощущение, что писали сразу три разных человека. Точнее, приглядевшись к содержанию текста, я убедился, что человек явно был один и тот же. Вот только он писал тремя разными почерками. Хоть все три были беспорядочными, прыгающими и не соблюдались не то что поля, но даже строки, всё же разница была явной и заметной с первого взгляда. Кажется, история о том, что мой прадед вспомнил сразу три свои прошлые жизни и от этого постепенно сходил с ума, нашла физическое подтверждение.

Правда, растроением личности я бы это тоже не назвал, ведь, как уже упоминал, содержание хоть и было несколько путаным, но выглядело как единый цельный текст. Возможно, у него было три набора жизненных установок, целей или три разных типа морали, которые включались в разное время. Не знаю, и теперь уже вряд ли когда-нибудь узнаю. Однако прадед всё равно оставался формальным главой рода до той самой роковой ночи, пока не погибла вся семья. Включая и его самого, убитого взрывом в собственной лаборатории.

Подошёл ближе к шкафу и ещё раз окинул его взглядом. Артефактов тут было не то чтобы много, но достаточно. Вот только непонятно что с ними делать. Брать голыми руками или даже своей силой неизвестные устройства из древнего хранилища — это редкостная глупость. Всегда удивлялся, когда видел подобное в исполнении книжных героев. А вдруг они прокляты? Вдруг стоит какая-то система защиты от дурака, про которую ты не знаешь и сразу лишишься конечности. Да, в конце концов, это же может быть какая-то взрывающаяся приблуда, чей таймер начнёт тикать, как только ты её с полки снимешь. Тут же склад древних секретных артефактов могущественной семьи, а не ящик с детскими игрушками. Одним словом решил пока что не тянуть свои руки к этим штукам и сначала поискать информацию о них среди записей.

Собственно, учитывая что именно я раньше обнаружил на столе, предположил, что все здешние тексты — это тоже дневники разных глав нашей семьи. Правда, их было как-то многовато даже для четырёхсот лет. Сначала посмотрел самые первые тетради прадеда, в которых он только начинал вести свои записи. Там явных следов проблем с личностью ещё не было. Выходит, его болезнь прогрессировала постепенно, становясь всё хуже с годами.

Прошёл к самому началу полки, оглядывая разные наборы книг и тетрадей, но, пока что, не прикасаясь руками. Взял ту, что лежала в самом начале. Судя по ощущениям, тут была не совсем привычная мне бумага, а более серая и грубая на ощупь. Ну, хоть не выделанная человеческая кожа, и на том спасибо. Это, и правда, оказался дневник. Вот только, с непонятным обозначением летоисчисления. В Империуме обычно считали года от заселения на остров, а тут был год тысяча триста шестьдесят второй от появления магии. Кажется, подобное принято в большинстве мест на материке, но я не знал, до какой цифры у них сейчас добрались. Так что не мог понять и то, насколько давно происходили описываемые в этом дневнике события.

Что ж. В любом случае, начинать лучше с самого начала, чтобы понимать если не всё, то хотя бы большую часть. Как я и говорил, пришло время хорошенько почитать.

* * *

Сам не заметил, сколько провёл времени в этом подвале. Оторвался только когда понял что засыпаю прямо над буквами и уже не столько читаю написанное, сколько сам себе его придумываю. Но поразмыслить было над чем. Первое, что я выяснил — нашей семье на самом деле намного больше чем четыреста лет. Именно поэтому в первых дневниках было такое странное летоисчисление.

Когда-то на материке существовала одна империя, которая так и называлась — Империя. Смерть от скромности им явно не грозила. И правил в ней человек, который звал себя просто Император. Он странным образом сочетал особенности мага и обычного человека. Например, жил очень долго, больше ста лет, но при этом смог завести наследника. В общем странный был тип. Мне сначала показалось, что там проскользнуло что-то от местной системы развития, но нет, просто показалось.

Так вот, эта страна с гордым названием, под руководством своего правителя заимела очень много разных амбиций и начала агрессивный захват соседей. Правда, всё это вылилось в какую-то трагедию. Тут я уже не совсем понял, ибо начались какие-то сказки, про оживших мертвецов и прочий бред. Правда, упоминалось, будто многие соседи до последнего считали, что это лишь внутренний конфликт.

Думаю, правда, как всегда, где-то посередине. Внутренние проблемы привели к восстанию или чему-то подобному. А уж обозвать своих противников нелюдями, злыднями или хоть ожившими трупами — это всегда удобно и просто.

Но история начинается именно с того периода, потому что в той самой Империи обитало множество аристократических родов. Причём, в их состав входили ещё и маги старой материковой системы. И, когда под напором внутренних проблем, да ещё и после смерти того самого императора, страна начала разваливаться, этих самых аристократов стали резать с завидным упорством. Тут поучаствовали все: и простые люди с топорами или вилами, и соседи, что давно точили зуб, и те самые восставшие земли, на которых тоже осталось много недовольных, и даже недавно присоединённые территории, которые не очень-то были рады, что их присоединили военным путём.

В общем, всё как всегда, начало нового мира, стоящего на костях старого. Но некоторые из аристократов всё же смогли собрать свои вещички и сбежать. Кто-то в разные стороны, кто-то примерно в одну и ту же. Ещё, как я понял, примерно в это же время случился общемировой катаклизм, или наоборот закончился какой-то старый и непрекращающийся. Одним словом, моря вокруг материка, ранее наполненные чудовищами и вечными штормами, стали куда спокойнее и доступнее для судоходства.

Примерно около двадцати аристократических родов, добравшись до побережья и обзаведясь кораблями, уплыли в закат. Вот только плыли они