Экономика каменного века - Маршал Салинз

Расхожие истины всегда упрямы, и противостоять им приходится полемически, формулируя необходимость ревизии в духе диалектики: на самом деле это было — если обратиться к его изучению — общество первоначального изобилия. Как это ни парадоксально, подобная формулировка ведет к другому плодотворному и неожиданному заключению. В обычном понимании общество изобилия — это такое общество, в котором все материальные потребности людей легко удовлетворяются. Утверждать, что охотники живут в условиях изобилия, значит отрицать, что исходная ситуация в эволюции человечества была предопределенной трагедией: тогда человек был пленником тяжелого труда, обусловленного постоянным несоответствием между его неограниченными потребностями и недостаточными средствами для их удовлетворения.

А ведь существуют два реальных пути к изобилию. Потребности можно «легко удовлетворять» либо много производя, либо немногого желая. Распространенные концепции в духе Гелбрейта* склонны к утверждениям, особенно подходящим для рыночных экономик: потребности человека велики, чтобы не сказать беспредельны, в то время как средства их удовлетворения ограничены, хотя и поддаются усовершенствованию, поэтому разрыв между средствами и целями может быть сокращен повышением продуктивности производства, по крайней мере настолько, чтобы «насущные товары» имелись в изобилии. Но существует и иной путь к изобилию — путь, указываемый дзен­буддизмом. В основе его лежат предпосылки, весьма отличные от наших: материальные потребности человека ограничены и немногочисленны, и технические средства для их удовлетворения не изменяются, но в целом они вполне достаточны. Приняв стратегию дзен-буддизма.люди могут наслаждаться не имеющим аналогов изобилием — при низком уровне жизни.

Так же, я думаю, можно описать и образ жизни охотников. И это поможет объяснить некоторые наиболее, казалось бы. странные особенности их хозяйственного поведения: их «расточительность», например, склонность истреблять единовременно всю снедь, имеющуюся под рукой, как будто они сами ее производят. Свободные от рыночной одержимости дефицитом,

экономические «пристрастия» охотников более последовательно сориентированы на изобилие, чем наши. Дестют де Траси**, хотя, быть может, и был «буржуазным доктринером с рыбьей кровью», но все же заставил Маркса согласиться с наблюдением, что «у бедных наций люди ощущают довольство», в то время как у богатых наций «они в большинстве своем бедны».

Все это говорится не для того, чтобы отрицать, что доземледельческая экономика испытывает давление серьезных сдерживающих факторов, но для того, чтобы настоять. опираясь на данные по современным охотникам и собирателям, на том, что человеческое существование ею обычно обеспечивается успешно. После рассмотрения фактического материала я в заключительном разделе этой главы снова вернусь к действительным труд­ностям экономики охотников и собирателей, ни одна из которых не определена правильно в современных концепциях палеолитической бедности.

Истоки ошибочных представлений

Экономика простого выживания», «ограниченный досуг в

исключительных случаях», «непрестанные поиски пищи», «скудные и весьма ненадежные» природные ресурсы, «отсутствие экономического избытка», «максимум энергии от максимального числа людей» — вот шаблонные суждения антропологов о жизни охотников и собирателей.

Австралийские аборигены являют собой классический пример народа, чьи экономические ресурсы относятся к числу самых скудных. Часто они обитают в местах еще более суровых, чем бушмены, хотя, очевидно, этого нельзя сказать про жителей севера страны... Список видов пищи, которую аборигены северо-западной части Центрального Квинсленда извлекают из своего природного окружения, поучителен... Разнообразие этих видов впечатляет, но не следует обманываться и думать, что разнообразие означает изобилие, так как количество каждого из перечисленных элементов в природе настолько незначительно, что только самое интенсивное их использование делает выживание возможным (Herskovits, 1958, р. 68-69).

Или, опять же, относительно южноамериканских индейцев:

Бродячие охотники и собиратели с трудом удовлетворяли минимум своих жизненных потребностей, а зачастую испытывали и острую нехватку самого необходимого. Это находит отражение в плотности их населения — 1 человек на 10 или 20 кв. миль***. У них, вынужденных постоянно передвигаться в поисках пищи, явно не оставалось часов досуга для сколько- нибудь значительной деятельности, не направленной на удовлетворение самых насущных нужд, они и мало что могли бы унести с собой из вещей, которые сумели бы изготовить в свобод” ное время. Для них достаточность производства означала физическое выживание, и они редко располагали избытком продуктов или времени (Steward and Faron, 1959, р. 60; ср. Clirk, 1953, р. 27 и след.; Haury, 19б2, р. 113; Hoebel, 1958, р. 188; Redfield, 1953, р. 5; White, 1959).

*Гелбрейт, Джон Квннет, род. 1908 — канадский экономист, введший понятие «общество изобилия», и автор одноименной книги (1958).

** Дестют де Трасси, Антуан-Луи-КлЬд (1754-1836) — французский философ

Но традиционный мрачный взгляд на образ жизни охотников также является и доантропологическим и внеантропологическим; в одно и то же время это и исторический взгляд, и взгляд, принадлежащий более широкому экономическому контексту, в котором ром оперирует антропология. Его корни уходят в эпоху, когда писал Адам Смит, или да» же в ту эпоху, когда не писал никто4. Возможно, это был один из первых предрассудков определенно относящихся к неолитическому времени — идеологическая оценка этой собности охотника исследовать и использовать ресурсы планеты, как нельзя лучше со-отвегствующая исторической задаче лишить его этих последних. Должно быть, мы унаследовали этот предрассудок вместе с семенем Иакова, распространившимся «широко на запад, и на восток, и на север» на беду Исава, который был старшим сыном и искусным охотником, но оказался известным способом лишен первородства.

Однако современное низкое мнение об экономике охотников и собирателей не обязательно возводить к неолитическому этноцентризму. Буржуазный этноцентризм тоже подойдет. Современная экономика бизнеса (на каждом углу идеологические ловушки» коюрых антропологическим экономистам следует избегать) предложит такие же унылые заключения о жизни охотников.

Так ли парадоксально утверждать, что охотники и собиратели имели экономику изобилия, несмотря на их абсолютную бедность? Современные капиталистические общства, как бы прекрасно они ни были обеспечены, одержимы проблемой «дефицита». Недостаточность материальных средств — вот первый принцип богатейших нар мира. Представляется, что видимый материальный статус экономики не является чевым моментом с точки зрения ее достоинств: не менее важен здесь тип эком ской организации (ср. Polanyi, 1947,1957,1959; Dalton, 1961).

Рыночно-индустриальная система институирует отсутствие достатка в таких и 1аких степенях, которым нигде и никогда не было близких аналогов. Там, где призводстно и распределение регулируются колебаниями цен и все жизненное благосостояние мнисит от доходов и расходов, недостаточность материальных средств становится очевидной, поддающейся численному определению отправной точкой всей экономической дстельности5.

Предприниматель оказывается перед альтернативой вложения конечного капитала, рабочий (к счастью) — перед альтернативой выбора различных видов наемного труда, а потребитель... О, потребление — это двойная трагедия: то, что начинается как неадекватность средств, кончается как полное их отсутствие. Сводя воедино результаты международного разделения труда, рынок предоставляет головокружительный набор всевозможных товаров: все эти Хорошие Вещи, казалось бы, легко доступны, но завладеть всеми ими невозможно. Хуже того, в этой игре в «свободный выбор» покупателя каждое приобретение — это одновременно и лишение, так как всякая покупка — отказ от какой-нибудь другой, как правило, лишь чуть-чуть менее желанной, а в каких-то отношениях и более желанной покупки, которую можно было бы

1

По крайней мере, в эпоху, когда писал Лукреций (Harris, 1968, р. 26-27).

* **1 миля - 1,6 км.

сделать вместо первой (так, вы покупаете автомобиль определенной марки, «плимут», например. Стало быть, вы уже не можете иметь «форд», и, как я могу судить по текущей телевизионной коммерческой рекламе, при этом ваши потери будут более чем материального свойства)[8].

Этот приговор — «жить тяжелым трудом» — выпал одним только нам. Нехватка средств — нечто вроде судебного определения, вынесенного нашей экономикой; таково же аксиоматическое положение нашей Экономической Науки: приложение минимальных средств, противопоставленное

альтернативной цели извлечь максимально возможное удовлетворение в существующих условиях. И именно с высоты этой страстно желанной выгодной позиции оглядываемся мы назад на жизнь охотников. Если совре­менный человек со всеми его технологическими достижениями не получил все- таки всего необходимого, каковы же шансы у этого обнаженного дикаря с его ничтожными луком и стрелами? Снабдив охотника буржуазными мотивами и палеолитическими орудиями, мы авансом выносим суждение о безнадежности его ситуации[9].