Женщины. Любовь коротко - Михаил Михайлович Жванецкий

– А если мне будет неприятно?

– Будет приятно.

– Отчего?

– Оттого, что, когда мужчина берёт за руку, это всегда приятно.

Он приходил, жаловался. Она жаловалась. Я их вела три года.

И вдруг от посторонних людей я узнаю, что они пошли в ЗАГС. А я не пошла на свадьбу. Я обиделась. Ну, я правильно сделала, я вас спрашиваю?

В самолёте

Жили под Москвой, в Иваново. Потом собрались мы, девушки, ткнули пальцами в карту. Одна – Воронеж, другая – Омск. Мне выпала Полтавская область. И поехала на деревню дедушки.

Сейчас закройщица в Чебаново. Замуж вышла. Самое ужасное – работаем в одном доме и живём в одном доме. Вместе с работы, на работу. Каждый знает, когда встал, что съел.

Муж – часовщик. Дом быта там. Так что его собачья будка напротив моего стола. Невозможно. Приходим домой и разбегаемся в разные стороны. Что?.. Мои глаза?.. Он этого уже не замечает. Привык.

Да нет. Он инвалид у меня. Дома сидим. Я вот летаю иногда к маме в Иваново.

Были красивые… А это от иголки. Это мозоль. А разве у вас нет? Вы кто?.. О! Так вы весёлый человек. Расскажите что-нибудь… ну вот где мы сейчас летим?.. Вот я так отодвинусь… Нет, нет, ничего. А я руку подложу. Удобно?.. Киев?.. Как у вас много седых волос. Трудно?.. А мне кажется, легко. Сел. Написал… Кроить?.. А я люблю. Особенно новые модели.

Если б он напротив не сидел… Ой!.. Не надо…

Они пахнут кожей, да?.. У меня чемодан новый… Конечно, приеду… Я часто приезжаю в Киев… У меня даже телефон есть на работе… Можно… А пусть… Только вы не захотите со мной гулять. Все со мной знакомятся, когда я сижу. Я встану, я вам не понравлюсь. У меня перелом был в детстве, на санках. Мама говорит, было б у тебя две ноги, ты б на голове ходила. Уже две операции было. Я потом ещё лягу… Что вы замолчали?.. Вы не хотите мой телефон записать? Местный 3-28. Он легко запоминается. Я сейчас встану. Вы только не смотрите. Ладно? Пожалуйста.

Такая жизнь кругом!

Такая жизнь кругом, такая жизнь кругом, прям некогда заняться профессией. Ой, как здорово кругом! Вечером драку разнимала: мои друзья подрались, больше некому было и подраться и разнимать. Её оттягиваю, этот в меня попадает. Его оттягиваю, она в меня попадает. Еле разобрались. Ой, ну прям, ну ой здорово как. У неё синяки. Он весь перекушенный, я вообще под столом валяюсь. Он её муж. Я её подруга. Приезжай, кричит, убивают. Я в такси.

Ой! Они помирились, я выздоровела. В ресторане отмечали. Веселились. Оркестр всё одну Пугачёву пел, истанцевались прям. Такая жизнь кругом, только сосредоточишься на профессии – звонок, куда-то ехать. Чего-то очередь занимать, чего-то вдруг резко выбросили.

Ой! Юмористы пишут, люди стоят, не знают за чем, а меня ещё бабушка учила: видишь очередь – займи, не прогадаешь. Это бабка ещё в те времена усекла. Все побежали – беги, не прогадаешь… Тот, что со всеми побежал, ни разу не пожалел, тот, что остался, так и остался. Толпа и давка всегда в курсе. Хорошим слухам не верь, плохим верь всегда. Если пошёл слух, что воду отключат, значит, отключат. Пошёл слух, что дом сносить будут, значит, будут, и всё тут. Потому что не только слухи от постановлений, но и постановления по слухам принимают. А насчёт бабских разговоров – бабские разговоры и есть. Из газет разве узнаешь, где что дают? Только из бабских разговоров. Любую давку растолкаешь, внутрь влезешь – чего говорят, где брали, сколько дают, на что цены повысят? Ох и жизнь кругом кипит. Люблю за людьми следить, как скопились, так я там. Что, где, когда, почём? Совсем некогда заняться профессией. А народ кругом интересный и своеобразный.

На собрании с одинокой сослуживицей так тихо себе разговаривали, вдруг она мне прямо в лицо как запоёт: «На битву и доблестный труд…» Я говорю: «Ты что, сдурела?» Оказывается, все запели. Ну и я ей в лицо: «Расправив упрямые плечи…» Она и рухнула.

Такая жизнь кругом, прям балдеешь – фонтан! Очень я люблю эту жизнь, тут всё интересно. Материал где-то достали. Жакетку, юбку, куртку – всё сшили, этикеток, лейблов попришивали. Идём, красуемся. Всё поотбирали – ворованный материал. На суде выступала под аплодисменты.

Такая жизнь кругом.

Колготы порваны, каблука нет. Из такси вытаскивали. Я, мол, без очереди, мне срочно. Водитель меня держит. Я ору. Они тянут, ой, смеяться не могу, нос болит. Кто-то из очереди, чей-то ребёнок, похож на грудного, а зубы как у расчёски.

Ну жизнь кипит!

Как на работу приду, так звонок. Начальник уже знает – иди с глаз моих. А что я могу сделать, если всё время что-то дают? Я ж не для себя. Я на работе всем занимаю. Взяла босоножки – вроде дорого, да и цвет не нравится, и размер не мой. Но я ж за ними занимала, я их меняю с доплатой на куртку. Куртку отдаю со своими джинсами, и марлёвка обошлась мне даром. А тут звонят – Тимка из электрички выпал. И трезвый на редкость. Люди видели. Электричка уже тронулась, двери закрылись, он в последнюю секунду влетел, сказал: «Фу! Успел!» Двери открылись, он выпал, электричка дальше пошла. Значит, мы с Ленкой за ним в такси. Ребёнок мне в нос вцепился. Потом тут одна семья приехала – дипломаты, помоги багаж разбирать. Так я ж с утра там. Всю квартиру прибрала. Может, и мне чего достанется. Ни минуты продохнуть.

Такая жизнь кругом.

Ночью поднимают. Лети быстрей – Верка с Борькой опять дерутся. Как приедешь, начнём разнимать.

Ну, вот. Мне двадцать пять, а я сплю в метро. На работе не уснёшь. Я им такой чай завариваю… Блины пеку, пюре, прямо на столе у себя. Начальник носом поведёт: «Это что у тебя, Чередеева? Пельмени, что ли? Дуй в магазин». Ни на что свою работу не променяю.

Они говорят, ты, Чередеева, программист. Я говорю, ну и ладно. А мне чего. В центре, ненормированный… Голубей дурных на подоконнике стала прикармливать и по одному лесочкой – бух и в кастрюлю. Начальник носом поведёт: «Чередеева, что у тебя, курица, что ли? Рви в магазин!» Интересно потрясающе.

А тут ещё одна наша на этой базе с ума сошла. Всем стала кулак показывать,