Мой лучший друг генерал Василий, сын Иосифа - Валентин Ежов

Генерал вылез из-под стола. Выпрямился, отдуваясь.

Василий ткнул кием в одного из полковников:

— Теперь ты… Становись!

Полковник подобострастно осклабился.

— Увольте, Василий Иосифович, с вами без форы — никак невозможно!

Василий засмеялся, оглядывая остальных. Стоящий рядом с отказавшимся играть полковником генерал наклонился к нему.

— Дурак ты, Сашка. Так и останешься при своих погонах. Хочешь генералом быть — умей кукарекать!

Толик, раскрыв пошире дверь, ступил в бильярдную. Двое дюжих молодчиков в одинаковых костюмах перегородили ему путь: «Сюда нельзя!».

— Мне к майору Астафьеву. — Тихо позвал:- Товарищ майор, товарищ майор…

Астафьев посмотрел на него, слегка удивился, сделал знак охране и подошел.

— Что-нибудь случилось, Толик?

Василий громко попросил:

— Астафьев, распорядись насчет водки! — Он увидел знаменитого левого края ЦДКА и, широко улыбаясь, пошел к нему. — Шустров, Толя, ты ко мне?

Толик робко начал:

— Я извиняюсь, товарищ генерал, там Бобра забрали… С какой-то бабой…

— Севу?… Кто ж его мог забрать? — удивился Василий.

— Не знаю, товарищ генерал. В комендатуре сидят… Просил, чтоб товарищ майор его выручил… позвонил.

Василий широко улыбнулся.

— Зачем же майора тревожить, Севе и я могу помочь.

Толик затараторил:

— Телефон Б5-45… Сейчас… Б5-45… Сейчас, товарищ генерал… Б5-45… Черт… Не то 45, не то 55…

— Все ясно. Где эта комендатура? — перебил Василий.

— Совсем рядом с больницей.

Появился поднос с водкой. Василий выпил одну за другой две стопки и объявил всем слегка заплетающимся языком:

— Едем Севу выручать! Моего друга… Севу Боброва!

По улицам Москвы промчался черный «ЗиС» между двумя сопровождающими его автомобилями и с визгом затормозил у здания комендатуры. Сидя за столиком с телефонами, дремал дежурный по комендатуре лейтенант. Двери распахнулись, и в помещение ввалился Василий со своей свитой. Лейтенант вскинул голову, и глаза его ослепил блеск золота на погонах. Столько генералов разом он не видел за всю жизнь. Он схватил фуражку, лежащую на столе, быстро нахлобучил ее и, поднеся подрагивающую руку к козырьку, заикаясь доложил:

— Д-дежурный по комендатуре л-лейтенант Терехов.

Василий, чуть покачнувшись, поднес руку к фуражке и «доложил» в свою очередь:

— Командующий Военно-воздушными силами Московского военного округа генерал-лейтенант Сталин!

Лейтенант побледнел, сел на стул, потом опять вскочил. Вытянувшись, испуганно смотрел на генерала.

— Слушаю вас, товарищ генерал!

— Бобров здесь?

— Так точно. Находится под арестом по приказанию начальника комендатуры полковника Ярцева!

Василий бросил Астафьеву:

— Запиши фамилию!

Лейтенант рванул ящик стола, выхватил т большую связку ключей.

— Прикажете освободить?

— Я с-сам. — Василий выхватил у лейтенанта ключи. — Веди… Постой!.. — Повернулся к Астафьеву. — Налей!.. Мне и Бобру!

Астафьев побежал к выходу из комендатуры.

Необычная процессия двигалась по коридору комендатуры. Вперед семенил, показывая дорогу, дежурный лейтенант. За ним шел Василий с ключами в руках. За Василием — майор Астафьев с подносом, на котором стояли два стакана с водкой. Позади шли остальные. Замыкал процессию Толик…

Лейтенант остановился у одной из дверей.

— Здесь, товарищ генерал. Вот этим ключом.

Из-за двери доносились женские стоны. Василий сердито посмотрел на лейтенанта.

— Довели женщину… Плачет!

Он долго тыкал ключом в замок, наконец попал в замочную скважину. Щелкнув замком, ногой распахнул дверь.

Слабо горела лампочка в ржавом проволочном колпаке. В абсолютно пустой, с зарешеченными окнами камере, стоял деревянный лежак. На нем в обнимку лежали Нинель и Бобров. Увидев ее стройные оголенные ноги, все застыли на месте.

Нинель с Бобром вскочили. Гимнастерка Нинель закрыла ее ноги почти до колен. Бобер стоял отвернувшись, застегивая брюки. Рядом с лежаком валялись солдатские брюки и сапоги Нинель.

Застегнув брюки, Бобер повернулся к Нинель и сказал:

— Нинель, познакомься… Это мой лучший друг генерал Василий.

— Очень приятно! — поклонился Василий и захлопнул дверь. — Кажется, мы поторопились его освобождать, — засмеялся он. — Что ж, надо это дело отметить.

По коридору, где расположены банкетные залы и кабинеты ресторана «Москва», спешил официант с подносом, на котором стояли графины с водкой и закуска. Из ресторана слышна была разухабистая цыганская музыка. У входа в отдельный кабинет официанта остановили двое охранников-верзил в одинаковых костюмах.

— Стой! — приказал первый. Официант замер перед ними.

— Наливай! — приказал второй.

Официант взял графин с водкой и наклонил его над рюмкой.

— Стоп! — сказал первый.

— Фужер! — сказал второй.

Официант разлил водку в фужеры. Верзилы залпом выпили, деликатно взяли из разных тарелок по кусочку буженины и бросили в рот, расступились. Официант толкнул дверь ногой, вошел.

На длинном столе, напевая арию из «Сильвы», танцевала Нинель. Они была в одной гимнастерке. Подпоясанная ремнем гимнастерка таким образом превратилась в короткое платье. Пышные вьющиеся волосы Нинель закрывали погоны, а стройные ножки очень ловко двигались между графинами, ведерками с шампанским во льду и прочей посудой, которой был уставлен стол.

Вокруг стола сидела вся свита Василия. Сам он сидел рядом с Бобром и Толиком. Все, кроме Бобра, были уже в хорошем градусе. Толик, не отрывая взгляда от ножек Нинель, наклонился к другу.

— Ну, Сева!.. Ну, дает твоя невеста!.. Ни одного фужера не задела!.. Мне бы так в штрафной «шарик» водить! Ее за сборную можно поставить.

Бобер довольно заулыбался. А полудремавший Василий вскинул голову, усмехнулся.

— Можно… поставить!..

Бобер, обидевшись, посмотрел на него.

— Товарищ генерал!

Василий удивился.

— Ты что, обиделся? У тебя что с ней, серьезно?

— Да, товарищ генерал. Вполне серьезно. Мы решили пожениться.

— Ну и дурак.

— Это же Нинель, ее вся Москва… знает. Ты считал, сколько у нее мужей было? Она их, как чулки, меняет.

— Меня не сменит.

— Тогда извини. — Василий наполнил шампанским фужер и обратился ко всем: — Друзья! Предлагаю тост за нашу несравненную Нинель и ее жениха Севу!

«Горько!» — закричали все.

Нинель перестала танцевать. Бобер снял ее со стола, и они поцеловались. Когда она уселась между Бобром и Василием, последний заговорил с ней.

— Послушай, Нинель. Ты должна мне помочь… Твой будущий муж не понимает, что нужно красивой женщине.

— А что же ей нужно? — кокетливо спросила она.

— Для начала хорошая квартира и машина. Я все это ему даю. А он не хочет переходить в мою команду.

Нинель «наивно» посмотрела на Бобра.

— Действительно, странно, Сева. Я понимаю, дело, конечно, не в машине и квартире… Хотя я не понимаю, как без этого можно жить. Но в этом твоем ЦСКА над тобой масса начальников, а здесь будет только один! Да еще сам Василий Иосифович!

— Не начальник, а лучший друг! — обнял Бобра Василий. — Больше того — сразу повышаю тебя в звании!

Генералы и полковники хором заговорили:

— Действительно, Всеволод Михайлович. Сейчас вы всего-навсего какой-то старлей пехоты, а будете капитаном авиации.

— И вообще, как можно отказываться! — добавил второй.

— Служить у самого Василия Иосифовича! — воскликнул третий.

Толик под столом наступил на ногу Севе, и тогда Бобер круто переменил тему.

— Василий Иосифович, спасибо вам за все, но нам с Нинель в больницу пора.

Василий насупился.

— Упрямый ты, Сева. Но учти — разговор не окончен… Астафьев, машину! Отвезешь Нинель, а Боброву я разрешаю задержаться еще на сутки!

— Василий… — начал Бобер.

— Все! Я сказал! — отрезал тот.

По коридору клиники на цыпочках идет к своей палате Нинель. Она переодета в пижаму. Дежурная медсестра Ксюша, дремлющая за столом, подняла голову, обиженно взглянула на нее и тут же опустила глаза.

В отдельном номере «Сандунов» на полке в парной лежал голый Василий. Здоровенный банщик то хлестал его двумя вениками, то ласково гладил ими вдоль спины. Василий тихо постанывал, дыша над шайкой с холодной водой.

— Полнеешь, Василий Иосифович, — упрекнул банщик.

— Все пиво, Шамиль, будь оно проклято!.. О-о-о-ох!..

— Редко к Шамилю ходишь, Василий Иосифович! Шамиль поправит, Василий Иосифович!.. Огурчик будешь, Василий Иосифович!..

— Ох! Шамиль!.. Не могу больше… Сейчас сердце лопнет!.. Хватит, Шамиль… Выноси!

Шамиль как ребенка взял Василия на руки, вынес из парной. Под душем возле бассейна стоял один из полковников и, пританцовывая, громко пел: