Мой лучший друг генерал Василий, сын Иосифа - Валентин Ежов

Силыч по-боцмански приказал:

— Тихо! Это наш гость!.. Между прочим, знаменитый человек!

В ответ на это долговязый жилец, стоящий в сиреневых трикотажных кальсонах, придерживая их руками, закричал знакомым нам по ночному визиту Бобра голосом:

— В сортир и знаменитым по очереди полагается!

Силыч сразу оборвал его:

— Цыц!.. А ты вообще молчи, «ворошиловский стрелок» — всегда мимо толчка ходишь. — Этим он сразу завоевал некоторое расположение очереди. Все заулыбались.

— Я инвалид. У меня плохое зрение, поп неграмотный, — объяснил свою провинность долговязый.

Бабка, держащая на руках Барсика, ехидно заметила:

— У меня тоже плохое зрение, а я попадаю.

Силыч пошел на кухню. Бабка с котом тут же побежала за ним. В кухне было множество столов, забитых керосинками и керогазами. Силыч взял пустой чайник и, сняв с одного из керогазов кипящий, начал переливать воду.

— Что ж ты, паразит, делаешь?… Опять кипяток воруешь? — кинулась к нему бабка.

Силыч добродушно развел руками, в которых держал по чайнику.

— Матвеевна, я же сообщил — у меня гость.

В комнате Толика Силыч стал нарезать принесенные с собой хлеб, колбасу, сыр. Заварил чай. Вошел Бобер. Он громко смеялся.

— Ну, Силыч, я сейчас чуть не погиб!

Силыч испуганно поглядел на него.

— Что, бачок сорвался? Я ж его на прошлой неделе вот такими костылями присобачил.

— Да нет… Я чуть в ванную, не прыгнул сгоряча, а в ней керосин. До самого верха.

— А-а-а… Да это наша бабка опять к войне готовится, — пояснил Силыч. — У нее в комнате еще мешок соли припрятан, и ящик мыла. Как карточки отменили — сразу запаслась… Но я ей дал последнее предупреждение: если через неделю не освободит — утоплю ее в этом керосине вместе с Барсиком.

По радио продолжала звучать песня:

«…Чтобы ярче заблистали наши лозунги побед,Чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет».

В это время вбежал Толик, отряхивая шапку от снега, подхватил припев:

— «Кипучая, могучая, никем не победимая!» — поднял вверх коньки. — Порядок, Сева!

— Спасибо, Толик, выручил! Садись чай пить.

. — Это тебе чай, а мы с Силычем чего-нибудь поинтересней сообразим!

— Нет, Толик, я за рулем… — отказался Силыч.

— Почему? Сегодня ж воскресенье!

— У меня халтура. — Силыч повернулся к Бобру. — Всеволод Михалыч, не обижайся, мы люди простые. — Протянул здоровенную пятерню. — Держи краба.

Бобер пожал ему руку.

— Спасибо за все, Силыч!

— О чем речь. Заходи! Всегда рады! — Силыч быстро вышел из комнаты.

Бобер пристально посмотрел на Толика.

— Ну, как там она?

— Все нормально.

— Надеюсь, ты с ней вежливо говорил?

— За кого ты меня принимаешь, Сева? Я что, с женщинами не умею обращаться?

Они начали пить чай, приступили к завтраку. Толик, жуя бутерброд, подмигнул.

— Сейчас малость отдохнем и — на стадион. Я тоже с тобой поеду. Очень мне интересно, как ты против своих играть будешь!

— Думаю, не увидишь.

— Ты что, решил не играть сегодня?

— Не могу я… В первую же игру — и против своих.

Толик присвистнул.

— А ты понимаешь, какой шухер твой Васька поднимет? Он же всю Москву перевернет!

— А я у тебя отсижусь. Хрен он меня здесь найдет!

Под шум и свист многочисленной публики на лед стадиона «Динамо» выезжают две команды: ВВС в своей полосатой желто-голубой форме и ЦДКА — в красной. Началась разминка. У бортика, как всегда, стоял Василий в кожаном пальто и ботинках, в генеральской фуражке. Рядом стояли подполковник Астафьев в новеньких погонах, старший лейтенант с усиками и тренер.

Перед Василием вытянулся один из полковников его свиты, испуганно докладывая:

— Обыскали все, товарищ генерал, весь город! Нигде нет!

По мере доклада лицо Василия багровело и становилось страшным, нижние веки угрожающе приподнимались. Василий яростно рявкнул:

— Вы как посмели явиться с таким докладом?! Да я… Я вас!!! — Задыхаясь, он рванул воротник и вдруг хладнокровна, почти шепотом продолжил: — Если во втором периоде он не выйдет на лед — всех разжалую к чертовой матери, на Камчатку!.. И на Камчатку!!! - снова до крика возвысил он голос — Вон с моих глаз!

В это время Бобер с Толиком лежали на раскладушке и матраце. Молчали.

— Сева, я включу радио? — спросил Толик.

— Не надо.

— Ну, интересно же, Сева, как они там без тебя. Я на минутку?

— Я сказал — не надо!

Они помолчали. Толик не унимался:

— Сева, на одну секундочку!

— Черт с тобой. Включай.

Толик быстро включил радио. И тут же из черной тарелки понесся голос Синявского:

— «…Итак, команды приступили к разминке… Вы сами понимаете, дорогие радиослушатели, какой исключительный интерес представляет сегодняшний матч. Впервые в истории ЦДКА команда этого клуба выйдет на лед без Всеволода Боброва!.. И наоборот — команда летчиков выйдет со своим новым капитаном, тем же Всеволодом Бобровым… Думаю, что результат этого матча предсказать сегодня никто не возьмется…»

— Это точно, — заметил Толик.

— «…Да и я не могу на себя взять такую смелость… Кстати, я уже ознакомился с составами сегодняшних команд… И не могу не сознаться, что тоже был озадачен — под номером девять в команде ВВС заявлен именно Всеволод Бобров… Но на льду я его пока не вижу, на разминку он пока не вышел…»

— И это точно, — подтвердил Толик.

— «…Нет его и на скамейке запасных… Кстати, по секрету мне сказали, что нет его и в раздевалке!.. Где же он может быть?!»

— Лежит на раскладушке, — продолжал свой комментарий Толик.

Бобер поднялся с кровати и выключил репродуктор. Он снова лег. Толик, полежав, вскочил с тюфяка, прошелся по комнате, остановился около него.

— Не хочешь слушать, ладно. А мне интересно… Я тогда сгоняю на стадион? А?… На минуточку!

— Твое дело.

Толик выбежал из комнаты. Бобер повернулся на бок, лицом к стене. Полежал, потом встал и включил радио.

Толик выскочил из подъезда и, едва он скрылся за углом, к подъезду подкатил «ЗиС». Из него выскочил старший лейтенант с усиками. Стал искать глазами номер дома… Из дома выбежал мальчишка лет десяти.

— Пацан, не здесь живет футболист Шустров? — остановил его старлей.

— Толик? Он в пятой квартире живет, на третьем этаже.

Из машины вышли еще «виноватый» полковник из свиты Василия и подполковник Астафьев.

Полковник, изучив список жильцов перед обшарпанной дверью квартиры Толика, нажал несколько раз на кнопку звонка. За дверью послышалось шарканье ног и знакомый хриплый голос.

— Кого надо?

Полковник строго приказал:

— Шустров, откройте!!

Голос за дверью ответил:

— Шустрову шесть раз… Поп неграмотный! — И ноги за дверью снова зашаркали, удаляясь.

Разъяренный полковник посмотрел на быстро опустивших головы Астафьева и старшего лейтенанта, подавившихся смехом, со злостью начал давить на кнопку звонка снова.

Дверь долго не открывалась, затем послышались шаги, замок щелкнул, и в проеме двери появился Бобер. Полковник, облегченно вздохнув, снял фуражку и вытер лоб. Тут же снова надел фуражку и строго посмотрел на Бобра.

— Товарищ капитан, приказываю вам немедленно собраться и отправиться на стадион!

Бобер посмотрел на него и усмехнулся.

— Это ты, что ль, приказываешь?

Старлей угодливо ввернул:

— Приказ товарища генерала!

Бобер, не посмотрев на него, повернулся к Астафьеву, сказал мягко:

— Иван Михайлович, пойми, не могу я сегодня играть. Начну завтра… со Свердловска.

Астафьев вздохнул.

— Да я-то тебя понимаю, Сева. Но и ты нас пойми. Представляешь, что там сейчас творится!

— Представляю, но все равно не могу! Так и передай генералу.

Полковника буквально бил колотун. В бессилии он пошел на крайнюю угрозу.

— Вы с этим не шутите, товарищ капитан, за невыполнение приказе пойдете под суд!

— Ну и пойду!.. — с легкой насмешкой посмотрел на него Бобер. — А ты — вместо меня играть будешь.

Он захлопнул дверь. Полковник снова начал судорожно жать на кнопку звонка. Астафьев положил ему руку на плечо.

— Не надо.

— Что не надо?! — снова заорал полковник. — Что не надо?!. Ты не слыхал, что с нами будет?!

Астафьев взорвался:

— А мне по херу!.. Что будет, то и будет! Я боевой летчик, и если б не ранение… — Он помолчал, провел рукой по горлу. — Хватит, наслужился! Лучше на Север уеду, почту возить.

Махнув рукой, Астафьев пошел вниз по лестнице.

— А я не хочу на Север! — закричал ему вслед полковник. И снова хотел позвонить.

Но тут дверь приоткрылась сама: бабка выпустила в щель своего Барсика и снова быстро захлопнула за собой дверь. Барсик замурлыкал и начал тереться о голенища сапог полковника. Тот, разинув рот, поглядел на кота и взревел: