Стихийное бедствие - Ирина Мельникова

– Начнем с того, что мне глубоко наплевать на все, что вы об этом думаете. Я выполняю работу, выполняю ее за деньги, и делаю это качественно. Да, сегодня мой заказчик Арипов, но с тем же успехом я поработаю и на другого черномазого засранца, если он придет завтра к власти и заплатит мне не меньше.

Костин улыбнулся:

– Теперь все понятно.

Максим посмотрел на Анюту:

– Может, выпьем чего-нибудь?

Девушка рассмеялась:

– Сегодня хорошо идет мартини со льдом и тоником. Мы уже пару раз попробовали. Знаешь, совсем неплохо.

Максим постарался не показать, насколько ему не понравилась эта «пара раз», и как можно безмятежнее посмотрел на ту, что уже недели две считал своей подружкой.

– А ты в курсе, как на самом деле пьют мартини?

Она пожала плечами и ответно улыбнулась:

– Просвети, если не трудно.

– Мартини принято пить вдвоем, причем всего четыре раза: первый бокал стоя, второй – сидя, третий – под столом, четвертый – под хозяином.

Анюта и Костин расхохотались, но Максиму совсем не понравилось, как они переглянулись.

– Хотите, я покажу, как делается кубинский «Плайя-Хирон»? – Костин весело блеснул глазами.

– Ой, пожалуйста, вы рассказывали об этом в Хороге, но тогда у нас не было рома, – оживилась Анюта, и Максиму показалось, что она едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от восторга.

– Я тоже слышал об этом коктейле, – произнес он подчеркнуто вежливо, – и считаю, что его достоинства сильно преувеличены. Предпочитаю водку или виски. Но если вам хочется, валяйте, я не возражаю.

– Говорят, у кубинок очень длинные стройные ноги, потому что они часто пьют ром. – Анюта мечтательно вздохнула и остановила томный взгляд на Костине.

– Возможно. – Тот слишком пристально посмотрел на нее, и Анюта порозовела, окончательно испортив Максиму настроение.

«Маленькая испорченная дрянь!» – подумал он, наблюдая, как Костин движением руки подзывает официанта. Похоже, у них все сладилось еще в Таджикистане. Конечно, он понимал, что Анюта не невинная девушка, а с учетом своих внешних данных, да еще в условиях малочисленности женского персонала в международной миссии Красного Креста и Красного Полумесяца, где она трудилась переводчиком, было бы просто дико, если бы она не пользовалась успехом у мужчин. Но Максим все же не думал, что она так быстро променяет его на другого. Он окинул парочку быстрым взглядом. Похоже, они полностью поглощены друг другом и подготовкой к изготовлению коктейля.

Официант принес шейкер, а также все нужные для коктейля составляющие. Костин достал из нагрудного кармана блокнот и быстро произнес по-испански нечто рифмованное. Максим отвел взгляд. Костин смотрел на него в упор и, кажется, ждал ответной реакции на стишок. Не дождался, и только тогда перевел четверостишие на русский:

Кислому – доля,Сладкому – две,Крепкому – три,Четыре – воде.

И снова перевел взгляд на Анюту.

– Это, конечно, условно, но близко к истине. Кислое – лимонный сок, сладкое – сироп, крепкое – ром. Обычно я предпочитаю свой любимый, с Мартиники. Но сойдет и ямайский. Воду лучше взять минеральную, только несоленую. А пропорции, как вы помните, – в стишке.

Костин перелил полученную смесь из широкой серебряной чаши в шейкер и несколько раз энергично встряхнул его, потом разлил коктейль по бокалам.

При этом он загадочно улыбался и не сводил глаз с Анюты. Но тост произнес неожиданный:

– За двадцатое августа! – и, подняв бокал, подмигнул Максиму.

– Если вы когда-нибудь окажетесь на Антильских островах, Анюта, – процедил сквозь зубы Максим, – вам изготовят подобный коктейль в любом баре. Там столько рома, что за него даже не берут денег – только за лимон и сироп.

– Ты бывал на Антилах? – удивилась Анюта.

Максим не ответил, лишь поднес бокал к носу.

– Пахнет замечательно. Мулатками и кокосами.

Костин рассмеялся:

– А мне иногда кажется, что ром пахнет старыми валенками.

– Почему ты ни разу не сказал мне, что тоже умеешь делать этот коктейль? – Анюта с интересом посмотрела на Максима.

– Меня никто об этом не просил. – Богуш поднял свой бокал, не обращая внимания на соломинку в нем. – Двадцатое августа ваш день рождения, господин Костин?

– Будем считать, что так, – улыбнулся тот одними глазами. – Вижу, вы предпочитаете русские традиции пития. – И, не дожидаясь ответа, вытащил соломинку из бокала и сделал несколько быстрых глотков.

Максим последовал его примеру, но Анюта предпочла попробовать коктейль через соломинку.

– Замечательно, – воскликнула она восторженно, – очень вкусно и пьется мягко!

– Мягко-то оно мягко, но это крепкий напиток, – заметил Костин, – нужно совсем немного, чтобы отключиться полностью.

– Что ж, хорошее начало для вечера, – улыбнулась ему Анюта. – Теперь даже ночной клуб покажется более привлекательным. – Она посмотрела на Максима: – Ты давно обещал сводить меня туда.

– Тогда нам придется остаться там до конца комендантского часа. Патрули никого не выпустят на улицу до утра.

– В компании таких мужчин любая ночь не страшна, – кокетливо повела глазами Анюта.

И Максим окончательно разозлился. И как ему не удалось сразу разглядеть в этой смазливой девице с ясными голубыми глазами самую обыкновенную шлюху, готовую броситься на шею любому, кто на этот момент выглядит более солидно и уверенно. Что ж, Анюта ищет приключений, и она их получит!

До наступления комендантского часа оставалось совсем немного времени, и они поехали в «Шехерезаду», единственный ночной клуб Ашкена, владелец которого, азербайджанец Аскер Масхатов, добился, наверняка за огромную взятку, разрешения работать в комендантский час, при условии, что его клиенты не будут шляться по ночному городу. До поры до времени ему удавалось соблюдать условия игры, тем более что среди завсегдатаев клуба были оба сына и зять президента.

Они вошли в прокуренную, тускло освещенную залу. Из ее глубины кто-то помахал им рукой. К своему удивлению, Максим узнал Аликпера Садыкова в компании с незнакомым ему крупным человеком в светлом европейском костюме. Судя по тому, как дружно и быстро они на пару с Аликпером покончили с графином водки и потребовали добавки, незнакомец был не иначе как соотечественник Максима.

Им с трудом удалось отыскать свободный столик, покрытый несвежей скатертью. Аскер умело сочетал среднеазиатскую экзотику с минимумом услуг и самыми высокими в городе ценами. Но здесь была хорошая кухня, неплохой выбор напитков и живая музыка, поэтому хозяину прощались и грязь, и запредельные цены.

Пока Костин делал заказ, достаточно свободно общаясь с официантом на его родном наречии, Максим пригласил Анюту танцевать. Раньше они с удовольствием танцевали друг с другом, но сейчас были слишком скованны и часто не попадали в такт.

Оба чувствовали напряженность и молчали. Первой не выдержала Анюта и, кивнув в сторону собутыльника Садыкова, спросила:

– Узнаешь?

Максим пожал плечами. В сущности, ему было все равно, с кем Аликпер надирается до поросячьего визга. И, судя по громким, пронзительным голосам, доносившимся со стороны столика, они были в двух шагах от цели.

– Ты не знаешь, кто это? – поразилась Анюта. – Это же Ташковский. Артур Ташковский. Писатель. Его все знают. Как-то раз мы летели с ним одним рейсом до Ташкента. – Она поморщилась. – Гадкая личность!

– Слышал о таком, – сухо произнес Максим.

Анюта права. Имя Артура Ташковского хорошо известно в России и даже за ее пределами. Само собой подразумевается, что он хороший писатель. Но Максим не читал его произведений и не мог об этом судить. Во всяком случае, критики считали Ташковского талантливым, и у Максима не было никаких оснований сомневаться в их суждениях. Он посмотрел на Анюту.

– Костин, по-моему, не кажется тебе гадким?

– Нет, он мне нравится. Из вежливых, приятных тихонь, но из таких, что себе на уме. Ты как считаешь?

– Где вы познакомились?

– Два года назад, в Таджикистане. Он приезжал в Хорог с комиссией ООН. Честно сказать, я так и не поняла, чем он конкретно занимается. – Анюта вздохнула. – Мы встретились с ним в «Бартанге» совершенно случайно, и он первый узнал меня.

– У вас был роман?

В глазах Анюты зажегся озорной огонек.

– Что такое, Максим? Да ты никак ревнуешь?

– Может быть. Если, конечно, мне стоит кого-то ревновать.

Анюта опустила глаза и слегка побледнела. Теперь оба чувствовали еще большую неловкость и облегченно вздохнули, когда музыка закончилась. Они направились к столику, но тут Анюту подхватил один из сотрудников миссии – врач из Милана, Джузеппе.

– Анюта, спасите одинокого итальянца! – на сносном русском весело прокричал он и стремительно увлек ее за собой на свободное пространство, которое вновь заполнили танцующие пары.

Погрустневший Максим присоединился к Костину.