Стихийное бедствие - Ирина Мельникова

– Ребята действительно у Рахимова или это только ваши предположения? – справилась она на всякий случай.

– Предположения, не лишенные основания, – усмехнулся Садыков, – но это не имеет значения. Рано или поздно они ответят на мой вопрос: кто помог им выбраться из города и проскользнуть мимо постов на дорогах. И я думаю, вы уже согласны помочь мне в этом благородном деле?

Ксения облизала пересохшие губы.

– Вы считаете, что я могу сойти за Иуду?

– Куда ты денешься? – махнул рукой Садыков. – Сыграешь, как миленькая. Иначе я ведь тебя не только изуродую, но еще и ославлю, как самую примитивную воровку.

– Воровку? – задохнулась от негодования Ксения. – На что это ты опять намекаешь?

– На то и намекаю, – с явным злорадством усмехнулся Садыков. – Вспомни, с кем сегодня ночью трахалась? Говорят, с таким упоением и восторгом, что позавидовать можно. – Он потер ладони и ощерился в скабрезной ухмылке. – Так вот, твой ночной дружок утром сделал заявление, что ты его обокрала. Стибрила, так сказать, кошелек с крупной суммой денег!

– Кошелек?! – Ксении показалось, что она летит куда-то в пропасть. Неимоверным усилием воли она заставила себя успокоиться и спросила почти безразлично: – Что за ерунду вы городите, господин Садыков? Какой ночной друг? Какой еще, к черту, кошелек?

– Ты, оказывается, плохо меня знаешь, Ксюша Остроумова, – с ласковой улыбкой на устах, но с издевкой в голосе произнес Садыков, – неужто я б оставил тебя без наблюдения? Да мне каждый твой шаг известен с того момента, как ты еще решала, поехать или не поехать в Баджустан… К тому же твой ночной… – он со смаком произнес неприличное слово, – тоже не воспитанник детского сада. К слову, – мучитель посмотрел на часы, – мои орлы…

В дверь постучали, и Садыков, прервав свой садистский спич, резко выкрикнул какое-то короткое слово, видно, приказал стучавшему войти. Через секунду на пороге возник здоровенный детина в камуфляже и черном берете. Он что-то быстро доложил Садыкову. И Ксения увидела, как тот побагровел и взревел по-русски:

– Тв-вою мать!

И дальше на голову вошедшего обрушилась такая мощная лавина непечатных слов и выражений, что Ксения даже покачала головой от изумления, подивившись чрезвычайно богатому словарному запасу бывшего гэбиста. Садыков потрясал кулаками и стучал ногами так, что казалось, еще минута – и пол под ним не выдержит, провалится. Но не провалился.

Зато столешницу он проломил ударом кулака, отчего лампа скатилась на пол и разбилась. Посланец, принесший дурные новости, стоял вытянувшись, и даже сквозь сильный загар и дремучую щетину было заметно, как проступили на его лице багровые пятна. Наконец Садыков прекратил метаться по комнате и брызгать слюной и приказал телохранителю:

– Эту суку пока в подвал, – кивнул он на Ксению, – а того мерзавца достать из-под земли, иначе я вас всех самолично урою!.. – Он вновь грязно выругался, а Ксения обрадованно подумала, что судьба дает ей небольшую передышку, а может, и отсрочку исполнения гнусных угроз Садыкова. И все благодаря неизвестному «мерзавцу», который, видимо, крепко наступил на мозоль не только самому начальнику службы безопасности, но и его «псам» в черных беретах.

Костин завез Анюту в «Мургаб» и велел дождаться его возвращения во что бы то ни стало. Девушка пыталась возражать, но он лишь строго посмотрел на нее и сказал:

– Анюта, в городе введено военное положение. Мы позвоним в миссию, когда я вернусь, и объясним твое отсутствие. А пока не предпринимай никаких действий, иначе я не отвечаю за последствия…

Некоторое время спустя он уже вел машину по улицам Ашкена, направляясь к российскому посольству.

Улицы были непривычно пусты, и местный рынок, обычно наполненный шумом и гамом восточной суеты и неразберихи, тоже был закрыт и тих. Солдат не было видно, но патрули из местных полицейских ходили группами по четыре человека и встречались на каждом шагу. Впрочем, делать им было особо нечего, так как оставшееся в городе население пряталось за высокими дувалами и за воротами и ставнями окон своих домов.

Костин остановил машину на красный свет. И тут же заметил человека в пестром азиатском халате и надвинутой на самые глаза чалме. Человек быстро сбежал с тротуара, подошел вплотную к его автомобилю и, склонившись, заглянул в окно салона. Костин вздрогнул. На него смотрели темные глаза Анютиного знакомого, того самого… Недолго думая, он распахнул дверцу, и Богуш скользнул на сиденье.

– Что случилось? – Костин, похоже, совсем не удивился столь странному наряду Максима.

– Если пытаешься пробраться к посольству, то напрасно теряешь время. Там двойная стена танков и бэтээров, – произнес Максим сквозь зубы. – Из города тоже не вырваться.

– Что-то серьезное? – Костин развернул автомобиль и остановился в тени огромного платана.

– Серьезнее не бывает. – Максим окинул его внимательным взглядом. – Ты действительно приехал сюда на охоту?

Костин усмехнулся:

– Не в том смысле, как это обычно понимают.

– Понял, – быстро произнес Максим, – двадцатое августа?

– Двадцатое августа, – посмотрел на него Костин. – Я помню тебя. Ты был тогда желторотым юнцом, а я уже успел побывать в Сирии и Анголе…

– О, черт! – Максим стукнул себя ладонью по лбу. – Тарантул? Ты учил меня работать ножом? Но как же?.. – Он окинул быстрым взглядом пижонистый костюм Костина.

Тот пожал плечами:

– Иногда приходится и бабочку цеплять на шею ради дела. – И требовательно посмотрел на Богуша: – Докладывай, что случилось?

Чуть больше минуты Максиму понадобилось, чтобы изложить суть задания, которое он получил от генерала, умолчав, правда, о подлинных мотивах, почему он вдруг решился заняться поисками Ксении Остроумовой в этом гадючнике.

Костин задумчиво посмотрел на него:

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

КУОС – курсы усовершенствования офицерского состава.