Стихийное бедствие - Ирина Мельникова

– М-м-м? – только и сумела она выдавить из себя от удивления и тут же спохватилась, закивала, как китайский болванчик. – А, да-да. Все в полном порядке, спасибо.

– Вы так раскраснелись, я даже испугался, что вас хватит солнечный удар.

– Нет-нет. Я просто… просто я слегка переутомилась.

– Да, наша жара трудно переносится, особенно теми, кто всю жизнь прожил в средней полосе. – И предложил учтиво: – Могу подвезти вас, куда скажете. У меня в машине кондиционер. Хотите сок или вино, на выбор? Соглашайтесь, Ксения.

– Нет-нет, что вы, не стоит беспокоиться, – залепетала она беспомощно, поняв вдруг, что эта встреча отнюдь не случайна.

Но молодчики уже подхватили ее под локти и втолкнули в машину.

– Сиди и не трепыхайся, – приказал сквозь зубы Садыков и кивнул шоферу: – Поехали! – Потом повернулся к ней, окинул брезгливым взглядом. – Ну что, сдашь кошелек добровольно или будешь запираться?

– К-к-какой кошелек? – с трудом выговорила она.

– Значит, будешь запираться, – обрадовался неизвестно чему Садыков и рассмеялся. – Что ж, это даже интересно!..

Глава 6

Юрий Иванович Костин поднялся рано утром и после обычного для себя завтрака – двух сваренных всмятку яиц и чашки кофе – заглянул в записную книжку и вышел в город. Он вернулся в «Мургаб» задумчивым и рассеянным, так что, когда Анюта заехала за ним на автомобиле, принадлежавшем миссии Красного Креста и Красного Полумесяца, большую часть пути они молчали. У ворот российского военного городка их остановили, но после разговора по телефону дежурный капитан на КПП дал знак солдату, и тот пропустил машину в массивные зеленые ворота с красной звездой на каждой створке.

Они подъехали к штабу дивизии. Костин вышел из машины и скрылся в здании, но вскоре появился в компании невысокого крепыша в камуфляже и с полковничьими звездами на погонах.

– Познакомьтесь, Анюта, это мой старый товарищ по Афганистану, полковник Горбатов.

Полковник расплылся в радостной улыбке и стал тискать ее ладонь, не сводя восхищенного взгляда с лица девушки.

– О-очень приятно! Горбатов. Из тех самых, про которых всю жизнь так и говорят: «Горбатова могила исправит!» Это, значит, по части любви к женщинам и того, что на радость нам дано! – Он звонко щелкнул себя по горлу и подмигнул Костину.

– Не обращайте внимания, Анюта, – улыбнулся Костин, – единственное, от чего он без ума, так это от своих бэтээров. Говорят, что даже питаться стал в последнее время, как и они, соляркой. Поэтому вроде им горючего стало не хватать. А в том, что полковник заводится с полуоборота, вы еще убедитесь. Периодически он обзывает бэтээры нецензурными словами, но однажды я видел, как он просил у них прощения. Поверьте, Анюта, это было еще то зрелище!

– Нет, вы посмотрите, каков мерзавец! Лучшего друга закладывает! – с негодованием в голосе воскликнул Горбатов и обратил умоляющий взор на Анюту: – Анюточка, милая, ради бога, не верьте этому проходимцу. Я ведь знаю его как облупленного. Просто он смертельно боится, что я вас отобью. А я сделаю это непременно. Хотите, начнем прямо сейчас?

Анюта рассмеялась и взглянула на Костина:

– А что, стоит попробовать, Юрий Иванович?

– Попробуйте, – развел руками Костин. – Он же вам заявил: «Горбатова могила исправит!» – и не отступит, пока кому-нибудь рога не наставит. Только скажи по правде, Володька, – Костин хитро прищурился, – сколько раз тебя этими рогами под нежное место поддевали, не помнишь?

– Все, я понял! – поднял ладони вверх Горбатов. – Гвардия не сдается, а приглашает всех отобедать в ресторан под названием «У трака»…

Ресторан оказался обыкновенной офицерской столовой, но очень уютной и чистенькой. Они расположились в дальнем конце зала и заказали сухое вино, фрукты и мороженое. Горбатов помешал ложечкой расплывшееся в вазочке розоватое месиво, бывшее недавно клубничным мороженым, и неожиданно серьезно посмотрел на Костина:

– Кажется, кое-кто окончательно спятил от местной жары. Пришел приказ – срочно привести в полную боевую готовность даже вышедшие из строя машины, те, что должны были отправить на металлолом. Одну старушку мы на днях подняли из руин. Утром я ее осмотрел, а после обеда уже слышу, меня отправляют на полигон, на испытания. С полным боекомплектом. – Горбатов печально вздохнул. – А я-то мечтал к маманьке забуриться на пару недель. Она у меня под Саратовом живет. Пять минут пробежаться – и Волга! Это тебе не местный арык, где глистов больше, чем самой аш два о! Водичка – как ладони у девочки! Обнимет тебя нежно, ласково и что-то шепчет, шепчет… – Он мечтательно улыбнулся и слизнул с ложки мороженое.

Костин посмотрел на него заинтересованно:

– Что-нибудь серьезное?

Горбатов пожал плечами:

– Не думаю. Просто начальство решило, что мы тут с жиру бесимся, вот и заставило потрясти курдюками.

Костин сделал глоток из своего бокала и вытер салфеткой губы.

– Володя, если позволишь, я хочу кое-что уточнить. Ты слышал о человеке по фамилии Рахимов?

– Сулеймен Рахимов? – удивленно переспросил Горбатов. – Официально считается, что он погиб. В прошлом году люди Арипова прижали его в горах. Там были крупные стычки, и пленных не брали. Мы не вмешивались, потому что приказов никаких не поступало. Поэтому наши танки простояли на приколе. А Рахимов якобы погиб при невыясненных обстоятельствах. Об этом сообщили проариповские газеты. – Он недоуменно поднял брови. – С чего ты им заинтересовался?

– Да ходят слухи, что он жив, – ответил Костин, – я услышал об этом сегодня утром.

Горбатов внимательно посмотрел на него:

– Кажется, теперь я кое-что понимаю. Наши генералы лишних телодвижений не совершают.

– Юрий Иванович, вы заметили? Прошлой ночью в городе было много войск, – произнесла тихо Анюта, – просто кошмар какой-то! Они до утра орали под окнами миссии и стучали какими-то железяками.

– Да, я заметил. – Костин пристально посмотрел на Горбатова. – Расскажи, что ты знаешь о Рахимове.

– Не строй из себя девочку, – усмехнулся Горбатов, – ты знаешь все лучше меня.

– А может, мне хочется услышать мнение других?

– Так кто же все-таки этот Рахимов? У нас в миссии почему-то стараются о нем не говорить, – встряла в разговор Анюта.

– Кость в горле Арипова, – мрачно посмотрел на нее полковник Горбатов. – Причем Арипов обзывает его бандитом, а Рахимов предпочитал называть себя патриотом – вождем оппозиции, если не отцом нации. Но по отношению к России он был настроен более лояльно, поэтому там, наверху, – он многозначительно закатил глаза, – уже, видно, что-то пронюхали, и вся эта суматоха с ремонтом техники неспроста.

– Говорят, до того, как сообщили о его смерти, он хотя и скрывался в горах, но доставлял Арипову немало хлопот, – опять подала голос Анюта. – Правда, до последнего времени никаких новостей о нем не поступало. Вполне возможно, что он и вправду погиб.

– Я думаю, у него хватило ума воспользоваться слухами о своей смерти, залечь на дно и основательно подкопить силы, – усмехнулся Костин.

– А может, он болел или был ранен? – Анюта обвела мужчин вопросительным взглядом.

– Вполне вероятно, – Костин переглянулся с Горбатовым. – И все-таки каковы твои соображения?

– Какие у меня могут быть соображения? – ответил тот уклончиво и посмотрел сквозь бокал с вином на Костина. – Просвечиваешь, поганец? И не стыдно тебе старинного кореша под монастырь подводить?

– Под монастырь? – рассмеялся Костин. – Я что, государственные тайны заставляю тебя выдавать? Или ты присягу давал на верность Арипову? По-моему, что ты, что я на одной флейте играем и заботимся, чтобы меньше крыс на наших границах плодилось.

– Ладно, не убеждай, – отмахнулся Горбатов, – и не считай меня идиотом. Мы с тобой подобных крыс вот так насмотрелись! – Он провел ребром ладони по горлу и наклонился к Костину: – В дивизии все повязаны специальным приказом. А по нему следует, что мы никоим образом не должны вмешиваться в местные дела и даже интересоваться ими. Наше дело – держать границу на замке. Здесь стоит только сунуть свой нос, как сразу окажешься в таком дерьме! Были у нас случаи, в основном с рядовыми. Их мгновенно выслали в Россию и на год или два засадили за решетку. Но даже это лучше, чем попасть в руки Садыкова. В команде Арипова он самый главный головорез – начальник охраны, бывший гэбист.

– Понятно, – Костин разлил остатки вина по бокалам, – что ж, прошу прощения. Я и не представлял, в какой вонючей дыре ты исполняешь свой гражданский долг.

– Вонючее не бывает, – вздохнул Горбатов и залпом прикончил содержимое своего бокала. – Прости, конечно, но я заметил: как только на горизонте появляешься ты – жди беды.

– Как раз наоборот, я появляюсь там, где случилась беда. Она всегда приходит первой. – Костин вдруг резко переменил тему: – Кстати, хочу тебя обрадовать. Твой любимый писатель, как его, Ташковский, остановился в одной гостинице со мной. Сегодня видел его в баре. Он пытался избавиться от похмелья с помощью сырых яиц и флакона шотландского виски.