Моё (не)летучее счастье (СИ) - Наталья Алексеевна Мусникова

Драконессе на миг показалось, что она ослышалась:

— Душ?

— А ты что, совсем не моешься? Странно, мне всегда казалось, да что там, я был уверен, что драконы любят воду.

— Дурак, — обиженно буркнула Риола, на всякий случай сохраняя частичную трансформацию, а то мало ли, что на уме у этого безумца!

— Между прочим, это не я тайком проник к тебе в дом, вломился в твою комнату и всё в ней разгромил.

Драконесса устало закатила глаза:

— Я уже сто раз говорила: это мой дом. Я его купила, с хозяевами расплатилась честь по чести, все необходимые бумаги подписала! Меня даже магическая охрана дома признала, и вообще я все маячки охранные на себя настроила!

Охотник негромко хмыкнул:

— Забавно.

Риола передёрнула плечами, ей всё происходящее, а особенно беспрекословное подчинение жуткому Охотнику, смешным не казалось, ей вообще было не до смеха.

— Забавно то, что я хозяин этого дома. И совершенно точно помню, что никому своё жильё не продавал и даже не собирался.

От неожиданности драконесса плюхнулась на попу, больно ударив хвостик:

— Что?!

— Я хозяин этого дома, — отчётливо, едва ли не по слогам, повторил мужчина. — Он перешёл мне по наследству от моего предка, который его построил с помощью своей родовой магии, в прямом смысле слова душу в него вложил.

Риола растерянно захлопала глазами, обхватив себя руками за плечи:

— Но… как же так? Ал Эверет и ала Алоя жили в этом доме, да и документ о продаже дома скреплён магически!

Жёлтые глаза Охотника задумчиво блеснули, между бровями залегла морщинка.

— Вот как? Занятно… А как фамилия этого славного господина, ты не запомнила?

Драконесса потёрла лоб дрожащей, похолодевшей от волнения рукой:

— Стоун. Да, точно, ал Эверет Стоун.

— Стоун, значит, — Охотник медленно прошёлся по комнате, осторожно переступая босыми ногами через острые щепки разломанной мебели. — Ну что ж, он действительно мне родственник, дальний правда, но, как оказалось, продаже дома это не помешало.

Риола облегчённо выдохнула, смахнула со лба бисеринки пота и спросила, отчаянно надеясь на чудо:

— Значит Вы уйдёте?

— Само собой, — не успела драконесса обрадоваться, как Охотник коварно сверкнул глазами и приторно-сладким голосом закончил, — в душ, приводить себя в порядок. А ты пока убери мою комнату. И да, сама понимаешь, это не просьба.

Проклятый амулет подчинения, созданный из вырванных из груди дракона чешуек, опять сработал превосходно. Риола, внутренне кипя от возмущения и негодования, покорно поднялась и стала голыми руками собирать колючие щепки и осколки разбитого стекла. Девушка страстно мечтала наброситься на мерзавца, сделавшего её беспрекословной рабыней, но магия была сильнее, причинить вред господину она не давала, только и оставалось, что сдавленно рычать и глазами хищно сверкать.

— На, — перед носом девушки появились прочные кожаные перчатки, — возьми, а то все руки искалечишь.

Охотник не приказывал, он предлагал, не используя проклятую магию, а потому драконесса сначала хотела гордо отказаться, а потом решила просто игнорировать и саму подачку, и того, кто её предлагал.

— Чем больше ты упрямишься, тем тебе же хуже и будет, — Охотник вздохнул, покачал головой, а потом бросил перчатки на пол и приказал. — Надень их и не снимай, пока я тебе не позволю.

Скрипя зубами и страстно мечтая свернуть шею одному желтоглазому нахалу, Риола вынужденно подчинилась. Перчатки оказались не простые (с чего бы вдруг у Охотника взяться заурядным вещам?), а очень плотные, с подозрительно знакомым чешуйчатым узором. Девушка осторожно подняла руки к лицу, всмотрелась, принюхалась, да так и ахнула в полный голос:

— Мамочка милая, они же из дракона!

Драконессу даже замутило от отвращения, но снять эту гадость она не могла, прекратить уборку тоже, ведь это всё противоречило приказу хозяина.

— Ну подожди, я найду способ вырваться на свободу, и вот тогда ты горько пожалеешь, что оказался у меня на пути, — зло шипела, выплёвывая крохотные язычки пламени, Риола. — Я такое придумаю… такое… Я ещё сама не знаю, что, но ты горько пожалеешь!

Когда уборка была закончена, драконесса осторожно огляделась по сторонам и вскрикнула от радости, обнаружив дверь, которой, девушка была готова собственными крыльями в этом поклясться, ещё пять минут назад не было.

— Надеюсь, это намёк на то, что я могу уйти, — пробормотала Риола и направилась к выходу, напряжённо прислушиваясь, не слышно ли шагов Охотника.

На пороге девушка остановилась, опять прислушиваясь и даже принюхиваясь, но вокруг царила тишина и благодать, словно подчинивший себе драконессу мужчина испарился, оставив после себя лишь неприятные воспоминания да перчатки из драконьей кожи, вызывавшие приступ тошноты всякий раз, как они попадались на глаза. Риола протянула дрожащую от усталости и напряжения руку, коснулась дверной ручки, на миг застыла, а потом рывком распахнула дверь и выскочила в коридор, с трудом удерживаясь от восторженного визга. Свободна, она свободна, она вышла из этой мраковой комнаты! Девушка не удержалась, подпрыгнула на месте от восторга, а потом бросилась бегом по коридору в свою комнату. Драконесса ни единого мига не собиралась оставаться в этом проклятом доме с его безумным хозяином, ей нужно было всего лишь добраться до телефона, чтобы позвонить своей семье. Риола знала: её не оставят в беде, весь клан прилетит спасать, и горе будет тому, кто дерзнёт встать у них на пути!

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, драконесса влетела в комнату и тут же услышала низкий, с рокочущими нотками голос, полный насмешки:

— Уже соскучилась? Или надоело в перчатках ходить?

Риола растерянно огляделась по сторонам, и всё поплыло у неё перед глазами: по прихоти ли самого дома или же его бессердечного хозяина, но она опять оказалась в комнате Охотника. И двери за её спиной уже не было… Девушка всхлипнула и провалилась в спасительный обморок, страстно мечтая никогда не возвращаться к превратившейся в единый миг в кошмар жизни.

Очнулась Риола от мягкого похлопывания по щекам и резкого, способного и мёртвого на ноги поднять, запаха, закашлялась, завозилась, пытаясь избавиться от вони:

— Ну, Риан, перестань, я уже проснулась.

— Вот и молодец, — знакомый низкий, с рокочущими нотками голос заставил девушку испуганно вскрикнуть и распахнуть глаза, а затем порывисто сесть, судорожно комкая на груди одежду.

— Да не покушался я на твою невинность, — фыркнул Охотник, ставя на стол небольшой зелёный флакончик и вместо него подхватывая серебряный кубок, — надо больно.

— А почему я тогда на диване? — подозрительно спросила Риола, поспешно садясь и отодвигаясь в угол.

— Так ты же в обморок грохнулась, забыла? Влетела ко мне в комнату, опять без стука, счастливая, словно свой