Наученная - Тимур Литовченко

- Я никому не отказываю, - уверила её ведьма.

- Да и страшно же... А впрочем, постойте! - девушка сняла платок, тёплый чепец, ловко расплела волосы и протянула ведьме ярко-голубую шёлковую ленту со словами: - Вот вам. Это точно в самый раз. Никола привез её с ярмарки прошлой осенью.

- Ага! - ведьма очень пристально осмотрела ленту, поднеся её к лицу так близко, словно обнюхивала или хотела лизнуть ткань. - Ты долго её носила, это и хорошо, и плохо сразу. Но ничего, пока сойдёт. Просто в следующий раз принеси то, что находилось в руках Николы достаточно долго. А когда у тебя будет женское?

- Что? - гостья постаралась сделать вид, что не поняла слов хозяйки лачуги, потупилась, начала срочно приводить в порядок волосы, всячески закрывая рукавом вновь разрумянившиеся щёки.

- Здесь тебе не монастырь, так что не красней и не старайся обмануть меня своей девичьей скромностью, всё равно ничего не выйдет. Когда у тебя месячное? - продолжала допытываться ведьма.

- А-а-а... вам зачем? - Одарка всё же преодолела смущение и взглянула прямо в глаза хозяйке лачуги.

- Здесь я спрашиваю. И не я к тебя за помощью пришла, а ты ко мне, сурово одёрнула её ведьма.

- Просто я слышала... такие средства не слишком хороши, - осторожно заметила девушка. Видя её нерешительность, ведьма смягчилась и спокойно объяснила:

- Ничего страшного не случится, просто в данном случае нужны сильные средства.

- А кровь... нельзя другую? Я палец могу порезать, - Одарка всё ещё не преодолела смущение. Ведьма лишь презрительно фыркнула.

- Может, ты лучше меня знаешь, что и как делать?! Нет, сейчас другая кровь не подойдёт. Со временем - может быть, но не теперь. Приходи в первую же ночь, когда будет самая сила. И не бойся ничего. Станет Никола бегать к тебе, как миленький. А более мягкими средствами его сейчас не одолеть. Я-то уж знаю, - прибавила ведьма загадочно, однако девушка вновь не потрудилась задуматься над скрытым смыслом её слов.

- Теперь убирайся. Вещица же пусть побудет у меня.

Ведьма аккуратно свернула ленту, положила её в один из горшочков, стоявших аккуратным рядком на полке, и присыпала сверху каким-то растёртым высушенным зельем.

- Как же я теперь пойду? На дворе ночь совсем, я и сюда-то едва добралась, - срывающимся от волнения голоском пробормотала Одарка. Хозяйка лачуги посмотрела на неё горделиво.

- Разве ты не знаешь, что ведьме подвластны все стихии? Отвори-ка дверь.

Подчинившись ведьминому совету, девушка с удивлением увидела, что во время их разговора ветер совсем стих, небо очистилось от туч, ночной лес залило холодное серебро лунного сияния, а волчий вой умолк. Она вопросительно посмотрела на довольную собою хозяйку лачуги и вместо прощания нерешительно протянула:

- Ну-у... так мне можно... можно идти?

- Конечно. До следующего раза. Да смотри, не забудь: в первый женский день. Кстати, кланяйся от меня матушке. Она помнит.

Когда дверь за гостьей закрылась, ведьма немного постояла посреди комнаты, задумавшись.

- Дитя! Во что же ты втягиваешься, на какую дорожку сворачиваешь, наконец проговорила она сочувственно. И прибавила тихонечко: - Ну, да чему бывать, того не миновать. Видать, такая уж у неё судьба. Дитя...

2

За несколько лет, прошедших со времени первого визита к ведьме, Одарка прекрасно запомнила дорогу к лесной лачуге. Пожалуй она смогла бы добраться сюда и с завязанными глазами. Правда, сейчас в этом не было необходимости. Стоял погожий зимний денёк, отнюдь не темное ведьмино время. Тем не менее, белый свет в глазах молодой женщины померк, поглощённый вечным мраком... в связи с неким событием личного характера. Она с трудом понимала, день на дворе или ночь, вечер или утро. Просто ей было безразлично. Поэтому едва проснувшись, она накормила скотину, действуя вслепую, почти автоматически управилась с самыми неотложными хозяйственными делами и даже не позавтракав как следует, направилась прямо к лесу, хотя такое поведение, весьма красноречиво свидетельствовавшее об определенного рода интересах, могло вызывать толки и пересуды во всей деревне. Впрочем, Одарку это мало волновало. Что значила испорченная репутация по сравнению с крахом всех жизненных планов! Подумаешь, ещё одна неприятность...

Она долго стучалась в дверь лачуги. В конце концов оттуда донёсся знакомый сонный голос: "Кого это там принесло в такую рань?"

- Отворяй, это Одарка, - мрачно сказала женщина и раздражённо добавила: - День давно, а ты всё храпишь.

Удивляться не приходилось. Жительница лачуги вела ночную жизнь, как совы и нетопыри, считавшиеся её родственниками. Гостьи наведывались к ней исключительно вечерами и ночами, и хотя ведьма ворчала: "Вот, снова разбудили", - в это время она никогда не спала, а упрекала гостей больше для порядка. Теперь же, в самый разгар дня, был час её настоящего отдыха. Имея весомую причину сердиться на колдунью, после продолжительного перерыва в посещениях Одарка нарочно выбрала для визита самое неудобное время.

Двери слегка приоткрылись, в образовавшейся щели мелькнуло заспанное лицо.

- Ладно, заходи, коли пришла, - и не в силах сдерживаться дольше, ведьма широко зевнула, наполовину проглотив последнее слово. Молодая женщина прошла в комнату, бросила в угол тёплый шерстяной платок, пододвинула одну из расшатанных скамеечек поближе к очагу, не дожидаясь приглашения молча села и протянула к огню руки, чтобы согреться. Усердно затворив дверь, ведьма улеглась на охапку соломы, завернулась в шкуры (по поводу зимы на соломе их было не менее трёх), вновь вкусно зевнула и спросила:

- Так с чем ты пожаловала на этот раз?

Одарка молчала. Ведьма повозилась немного, переворачиваясь на другой бок, умостилась поудобнее и заговорила:

- Холодно сейчас, морозно, да и день на дворе. Спать охота. Ты иди, если не знаешь, что сказать. Посиди, обогрейся и ступай себе прочь. Двери только закрой, дует. А у меня косточки что-то ноют. Верно, старею, ревматизм донимать начинает, надо бы попробовать мазь из...

- Ничего, потерпишь, - оборвала её словоизлияния гостья и вновь умолкла. Ведьма подождала, потом осторожно заметила:

- Ты того, не груби мне. Смотри, не забывай, кто из нас кто...

- Я-то не забываю, а вот ты? Ты не забываешь? Ты наблюдаешь? Следишь? Одарка исподлобья бросила взгляд на хозяйку лачуги. - Ты слышишь?

- Что, интересно, я должна слышать? - ведьма сделала вид, что не понимает, о чём речь. А может, и в самом деле не понимала, кто знает! Только Одарка теперь опытная, её не обманешь... Однако решив не говорить больше загадками, молодая женщина сказала откровенно:

- Никола умер, вот что.

- Умер? Никола? Ай-я-яй, жаль, жаль! - ведьма вполне искренне огорчилась, зацокала языком и покачала головой. - Эх, Никола, Никола! Такой здоровый мужчина был, хозяйственный такой. И красавец - хоть куда! Ай-я-яй, вот беда-то, ай-я-я-я-яй!