Венера в русских мехах - Татьяна Васильевна Бронзова

– Таскать? – удивилась Вероника.

– Конечно. Там к каждому иностранцу прикрепляют ассистентку. Он приводит тебя в зал с тем мехом, который хочет смотреть. Вот ты и таскаешь ему те лоты, которые он называет. Снимаешь этот лот, который весит несколько килограммов, и несешь. А еще перед клиентом их надо встряхнуть и красиво на столике веером разложить. Он тебе называет следующий и, пока он смотрит предыдущий, бежишь искать тот номер, который он назвал. А бывает, что нужного лота нет на вешалке.

– И где же он?

– Ну, его кто-то другой смотрит. Там ведь, в этом зале, ты не одна работаешь. Сразу может быть клиентов сорок.

– И что делать в этом случае?

– В этом случае, – важно продолжала Людка, – говоришь своему нанимателю по-английски, что, мол, нету. Он тогда называет следующий, ну, и параллельно надо ловить тот номер лота, который пропустили. Вот так и носишься целый день с девяти утра до пяти вечера.

– Так это очень тяжелая работа! – ужаснулась Вероника.

– Тяжелая.

– И хорошо оплачивается?

– Платят копейки. Но иностранцы это понимают и в конце рабочего дня дарят подарки. Они привозят с собой то, что у нас вообще купить нельзя. Духи французские, косметику, колготки улетные! Представляешь, такие тоненькие, кружевные и еще бывают с разным рисунком. – Людка с сожалением посмотрела на свои ноги, на которых были теплые колготки советского производства. – Сейчас зима, а вот как потеплеет, я их надену и тебе обязательно покажу.

– Я видела тебя в них. Ты их на экзамены надевала. Я еще подумала: откуда красота такая! – вспомнила Вероника.

– Там еще и на меха можно посмотреть, – довольная тем, что Воронцова заметила ее колготки, продолжила свой рассказ Коротышкина. – Даже рысь есть, леопард, тигр. Правда, их очень мало и они продаются уже по одной штуке.

– А ты там когда работала?

– В осенний аукцион. Оформила себе справку на неделю. Наша врачиха у бабушки себе всякие наряды шьет, ну и выписала мне больничный. Лекции, конечно, пришлось пропустить, но зато сколько колготок и духов в подарок получила! Кое-что бабушкиным клиенткам продала. Заработала целое состояние за одну неделю!

– А что, работы всего на неделю?

– Ну, да. Они неделю смотрят, а потом начинается сам аукцион. На время аукциона мало оставляют девчонок. Так, на всякий случай, может, кто еще какой лот посмотреть захочет.

– А что требуется, чтобы туда устроиться?

– Сейчас, я думаю, уже поздно. Штат набран, – протянула Людмила.

– Сейчас я в Прибалтику поеду. Я так, на будущее.

– А, – обрадовалась Людка, – если на будущее… Так вот девчонок на работу заведующая набирает. На внешность смотрит, чтобы бизнесменам было приятно со своими ассистентками работать, потом чтобы по-английски немного понимали, особенно цифры. Ведь номера лотов иностранцы из всех стран говорят по-английски. Сам аукцион тоже, между прочим, проходит на английском. Следующий будет в конце июня. Пойдешь?

– Думаю, да.

– Заметано! – радостно сказала Людмила.

Поездка в Прибалтику прошла весело и интересно. Стоял легкий морозец. Старинные города Эстонии, Латвии и Литвы были сказочно прекрасны. Узкие улочки, невысокие опрятные дома, скульптуры на небольших площадях, ратуши с необыкновенными часами, над которыми с боем курантов открывались дверцы и выезжали, кружась под музыку, разные фигурки. Все это и еще совершенно непонятная речь, которая звучала везде, давало ощущение, что ты находишься где-то за границей. Это путешествие сблизило однокурсников. Вероника подружилась с головастым Федей Поповым, который действительно был очень умным и много знал. К нему так и пристала кличка – «ходячая энциклопедия», которую ему дала Людка Коротышкина на овощной базе, когда они всем курсом разбирались в «авгиевых конюшнях». Теперь, во время поездки, они много общались, и Вероника впервые услышала от Попова о Солженицыне и его повести «Один день Ивана Денисовича», о сталинских лагерях и политических репрессиях.

– А откуда Солженицын так хорошо знает об этих лагерях? – спросила Вероника.

– Так он сам там сидел. Он, собственно, и описал практически себя.

– Ты хочешь сказать, что Иван Денисович – это Солженицын?

– Думаю, в основном, да. Хотя герой любого произведения – это все-таки собирательный образ. Странно, что ты не читала. Напечатан он был еще при Хрущеве в «Новом мире». Кажется, в шестьдесят втором году, – как всегда обстоятельно, с легким занудством, говорил все знающий Попов. – А сейчас, при Брежневе, его не переиздают, да и сам Солженицын в опале.

– Ведь в шестьдесят втором году я, как и ты, в четвертый класс ходила. Как же я могла «Новый мир» читать? Я тогда журнал «Мурзилка» читала, – засмеялась Вероника. – А ты-то когда успел?

– Я тоже только этой осенью прочел. Отец на следующий день, как мне исполнилось восемнадцать лет, дал. Решил, что я уже стал достаточно взрослым, чтобы понять, о чем там написано.

– Так у тебя дома этот журнал есть? Дашь? – обрадовалась Вероника. – Мне тоже восемнадцать лет исполнилось, значит, и я доросла, чтобы все понять, – шутливо добавила она.

– К сожалению, дома у меня его нет, – слегка расстроился Федор. – Отец брал у одного своего приятеля на несколько дней. Когда вернемся, я обязательно попробую для тебя достать, – пообещал он.

– Отлично.

Они сидели рядом в автобусе, который вез группу студентов в один из городков Латвии. Федору очень нравилась эта интеллигентная и умная девушка. «Как было бы хорошо, если бы она не была так красива. Она никогда не полюбит меня», – думал он, глядя на сидящую у окна Веронику. Сам он считал себя невзрачным. И на самом деле, Федор не был красавцем. Однако Веронике нравилось с ним общаться, поскольку она видела в нем очень интересную личность. Кроме того, он был всегда корректен по отношению к своей однокурснице, ловил каждое ее желание, смотрел восхищенными глазами, таскал ее дорожную сумку. И это тоже нравилось Веронике.

Но все имеет свой конец. Закончилась поездка. Закончились и каникулы. Дружба Вероники с Федором продолжилась. Она познакомила его со своей школьной подругой Наташей Прудниковой. Наташа была симпатичной пухленькой девушкой с улыбчивым добрым лицом и не менее добрым сердцем. Девочки дружили с первого класса. Наташа, также как и Вероника, с детства мечтала стать врачом. Только лечить она хотела не людей, а кошечек, собачек, птичек и другую живность.

– Они такие беспомощные, – говорила она, перевязывая лапку своей кошке, которая, как ей казалось, почему-то стала прихрамывать.

И Наташа поступила в ветеринарную академию.

Хотя подруги учились в разных институтах, но жили в одном дворе и потому виделись часто и все воскресения проводили вместе. Теперь в их компании появился Федор.