Венера в русских мехах - Татьяна Васильевна Бронзова

волоча бывшего офицера прямо за ноги по полу. Оттащив тело несчастного от его двери, которая тоже открывалась наружу, они получали возможность открыть ее и втащить в его комнату.

– Путь свободен, – возвещали они хозяйкам.

Сколько ни давал дядя Коля слова, что не будет чинить неудобства соседям, все было напрасно. Но человек он был тихий, совестливый и, как ни странно, все его жалели и злобы к нему не испытывали.

– Ну, что ж, попробуем, – согласилась соседка. – Мы его от дверей ванны и туалета оттащим, а потом его в комнату Миша запихает. Нам будет не под силу. Твои-то тоже сегодня домой приедут?

– Нет. Они с работы на дачу. Я только переодеться.

– Идешь куда?

– Да, баба Маша. Помогите, а то опоздаю, – просительно глядела на Марию Дмитриевну Вика.

– Ну-ну, твое дело молодое, – одобрительно кивнула соседка и взялась за одну ногу дяди Коли. – Бери вторую ногу и жди моей команды. Тянуть надо одновременно. Готова?

– Готова, – выдохнула Вероника.

– Раз, два, три, взяли! – крикнула браво баба Маша. Тело немного сдвинулось.

– Пошло, – обрадовалась баба Маша, – повторим. Раз, два, три, взяли!

Так, минут через пять дядя Коля освободил подход к вожделенным дверям. Повернув его на бок, Вероника с бабой Машей придвинули мужчину поближе к стене коридора, и в результате образовался узкий проход.

Приняв душ и смыв с себя всю пыль от стружки, которой были посыпаны шкурки каракуля, Вероника вышла в коридор. Дядя Коля лежал, уже перевернувшись на спину. Проход вдоль стены, который они так хорошо организовали с соседкой, был перекрыт. И подражая бабе Маше, Вероника сказала:

– Господи, прости меня грешную, – и, наступив дяде Коле на грудь, прыгнула вперед и поспешила к своей двери.

Глава 6

Когда Вероника появилась у «Астории», Дитер не сразу узнал ее. До этого он видел ее в рабочем белом халате. И хотя эти халаты были слегка приталены, под ними сложно было разглядеть стройную фигуру.

– Вы очень красивы, Вероника, – с уважением в голосе проговорил немец по-английски и, взяв ее под руку, направился к дверям.

Швейцар почтительно распахнул двери.

Вероника действительно выглядела великолепно. Цвет платья подчеркивал синеву ее глаз, и они светились искрами из-под длинных темных, слегка подкрашенных ресниц, а светлые волосы локонами опускались на плечи. Многие мужчины заглядывались на девушку.

Ресторан произвел на Вику сильное впечатление. Лепной потолок, картины на стенах, большие хрустальные люстры. Кругом сидели одни иностранцы. Слышалась разноязычная речь. Вышколенные официанты бесшумно сновали между столиками. Еда была превосходной, и даже запах сигарет был какой-то особый, приятный. Вероника больше всего боялась, что ей не о чем будет говорить с пожилым малознакомым человеком, но Дитер оказался хорошим собеседником. Он захватывающе рассказывал о своей семье, о своей дочери, которая была чуть старше Вероники и училась в Геттенгенском университете, много шутил. Вероника увлеклась разговором и, забывшись, не заметила, что перестала притворяться и свободно говорит по-английски. Дитер тоже сначала не обратил на это внимание, но вдруг осекся на полуслове и внимательно посмотрел на Веронику.

– А вы очень хорошо знаете язык. Правда, фразы строите слишком правильно.

– Меня обучала крестная, а она окончила английские курсы в начале века, – смутилась Вероника.

– О, с тех пор язык много упростился. Но вы говорите превосходно.

Время пролетело быстро. Было уже начало десятого, когда они вышли на улицу. Дитер предложил довезти ее до вокзала.

– Нет, нет, – отказалась поспешно Вероника. – До свидания! Рада была нашему знакомству.

И быстрым шагом пошла в сторону Синего моста через Мойку.

Она торопилась забежать домой, опять переодеться в свое ситцевое платье и нестись в метро. Ехать до вокзала было недалеко, и Веронике так хотелось успеть на одиннадцатичасовой поезд, чтобы до полуночи оказаться на даче. Самое разумное было бы остаться ночевать в Ленинграде, но сообщить об этом родителям она никак не могла, а они сойдут с ума, если она не приедет.

Когда Вероника соскочила с поезда во Всеволожске, то сразу увидела высокую папину фигуру на перроне. Василий Алексеевич ждал дочь, встречая уже третью электричку.

– Почему так поздно, детка, – обрадовался отец, увидев ее. – Мы с мамой переволновались.

– Спасибо, папочка, что встретил.

Стояла вторая половина июня, самый разгар белых ночей. На улице было светло, как днем, хотя часы показывали почти полночь. В городе в это время многие гуляли по улицам, и, если бы не разводились мосты через Неву, что являлось признаком ночного времени в Ленинграде, то и вообще было бы непонятно, какое время суток. А здесь за городом тихо и пусто. Идти от станции одной страшновато. Чувство благодарности к отцу, что встретил ее, она выразила, крепко поцеловав его в щеку.

Пока шли к даче, Вероника вкратце рассказала о проведенном вечере.

Отца несколько взволновало то, что она должна сопровождать бизнесменов в театры и рестораны, но, взяв с нее слово, что она будет осторожна и будет общаться с ними только на людях, он успокоился. На семейном совете решили, что остаток дней на этой неделе она проживет в Ленинграде, но каждый день станет звонить отцу в больницу.

– Вот видишь, Вася, как плохо, что у нас на квартире нет телефона. Так могли бы ходить на станцию и сами звонить по вечерам Веронике домой, – выговаривала мать отцу.

– Конечно, Надюша, ты, как всегда, права. Завтра же пойду в дирекцию требовать установки телефона.

– Да тебе просто давно обязаны это сделать, – возмущалась Надежда, – Ты завотделением! В конце концов, за тобой в этом году сколько раз присылали машину по срочному вызову на операцию! А если бы дома был телефон, это сэкономило бы время твоего приезда к больному вполовину! Объясни как следует Григорию Ефимовичу. Он должен тебе помочь.

Эти разговоры велись уже так давно. Отец обещал сходить в дирекцию, но когда доходило до дела, тушевался перед кабинетом и уходил. Ему было неловко просить что-либо для себя, в то время как, ему казалось, за этой дверью решались более насущные проблемы. Веронике же, по большому счету, это было все равно. Она прекрасно обходилась без телефона и только в редких случаях вспоминала, что было бы неплохо его иметь.

Глава 7

В среду немец утром должен был улететь в свой Гамбург, и Вероника немного волновалась, с кем ей придется работать сегодня! Выйдя в зал, где Лев Маргаритыч распределяла девушек, она внутренне молилась: «Только бы не попасть снова