Долгий путь домой - Вергилия Коулл

— Ш-ш-ш! Напугал? Прости, не хотел будить.

— Кай!

Кажется, я воскликнула слишком громко, потому что он выдал еще одно сердитое «ш-ш-ш», пока мои руки уже обвивали его шею. Я буквально повисла на Кае, стискивая в объятиях. Он выдохнул мне в плечо: жарко, щекотно, долго… и, как показалось, с облегчением. Прижал к груди сначала одной рукой, затем — еще крепче — другой. Его дыхание и прикосновения сказали мне больше любых слов. Кай нуждался во мне так же сильно, как и я в нем.

— Как ты нашел меня? — я отодвинулась, присела на пятки и отвела от лица прядь волос.

— У меня есть язык, — Кай потянулся и поцеловал меня коротким поцелуем, — и я знаю протурбийский. — Еще один поцелуй заставил жмуриться от удовольствия. — Я спросил, и мне показали дорогу.

Он мягко толкнул меня на спину. Стоя на коленях, стянул через голову рубашку. Его силуэт слабо выделялся на фоне погруженной во тьму комнаты. Я закусила губу.

— Поэтому ты пришел ко мне? Хотел проверить, как себя чувствую?

Кай избавился от штанов, склонился надо мной, коснулся губами локтя, плеча, ключицы, ловко устроился рядом и подтянул одеяло повыше, укрывая нас. Повернулся на бок, положив одну руку на подушку над моей головой, а другой — обнял меня. Я оказалась в теплом гнезде и поджала ноги, разглядывая в сумраке черты мужского лица. Нас окутала тишина, не нарушаемая ни единым звуком с улицы. Вот теперь мне хотелось поверить, что все беды остались позади. Там, за стенами этого дома. Потому что сейчас нас наполняло спокойствие и счастье.

— Пришел сразу, как только выяснил, где ты и что с тобой, — произнес Кай. — Тем более, слышал, что ты пробивалась ко мне, как протурбийская львица.

При упоминании дневных событий я помрачнела.

— Я не могла связать и двух слов. Девушка ничего не понимала. Мы… немножко поспорили.

Кай погладил меня по щеке.

— Я говорил с Биру, и он мне все объяснил. И про то, как нашел тебя — тоже.

Я почувствовала в его голосе напряженные нотки. Тут же насторожилась.

— Тебя это беспокоит? Ты подозреваешь в чем-то Биру?!

Он убрал руку и замолчал.

— Кай, — позвала я. — Мы обещали все друг другу рассказывать. Помнишь?

— Кажется, кто-то успел спасти мою девушку, пока я прохлаждался, — с неохотой проворчал он.

У меня от сердца отлегло. Я уже представила себе вещи гораздо более худшие, какие-нибудь тайные замыслы, на которых Кай поймал Биру, а он всего-то переживал за то, что протурбиец пришел мне на помощь!

— Неважно, кто успел спасти меня, Кай! — протянула я, лаская непослушные волосы на его затылке и придвигаясь ближе. — Важно, кто лежит сейчас в моей постели!

— И кто же в ней лежит? — чуть приободрился он.

— Единственный, кто мне нужен! Самый лучший мужчина во всей протурбийской галактике!

— Только в протурбийской? Значит, на Земле у тебя все-таки есть женишок?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он вдруг прошелся пальцами по моим ребрам. Меня выгнуло от щекотки, и я едва сумела подавить визг, рвущийся из груди. Со смехом принялась отбиваться, пока Кай навалился сверху, подвергая невыносимым и жестоким пыткам.

— Все, хватит! Хватит! — застонала я, и только тогда он меня отпустил.

Опираясь локтем на подушку, заглянул в глаза. Смех так и замер у меня в горле.

— Никто не сделал для меня столько, сколько ты, Кай, — прошептала я, ощущая, как внезапно стало жарко внизу живота. — Не смей даже думать, что кто-то может занять твое место.

— Я мог тебя потерять, — глухо пробормотал он. — По собственной беспечности. Надо было все предусмотреть. Надо было вернуться в деревню и проверить…

— Никто не может все предусмотреть, — перебила я, — и мы не могли вернуться в деревню. Мы должны были идти дальше. Я так хотела. Это я виновата. Ты тут ни при чем.

— Когда я думаю, что ты была на волосок от гибели… — Кай покачал головой, — каждое утро, когда уходил и оставлял тебя беззащитной, не подозревая об этом…

Он снова поцеловал меня, на этот раз сильно, почти грубо. Словно хотел доказать себе, что я — настоящая, живая. Что я — рядом с ним, и ничего не поправимого не случилось. Ослабил тесемки на моей одежде, спустил ткань с плеч. Я обхватила лицо Кая ладонями, возвращая ему каждый поцелуй с ответной страстью. Тихонько застонала, когда он сдвинулся чуть ниже и сомкнул губы вокруг одного из моих затвердевших сосков. Так щемяще-сладко, что во рту мгновенно пересохло и зашумело в висках. Но спазм внизу живота напомнил о кое-чем неприятном.

— Мы не можем, Кай…

— Еще как можем, — его губы переместились на другой сосок, заставляя меня прогнуться.

— О, проклятье… нет, не можем… у меня месячные…

Тяжело дыша, Кая поднял голову.

— Для меня это не имеет значения.

— Для меня имеет, — взмолилась я, — пожалуйста, не надо.

Помедлив, Кай перекатился на спину. Его грудь вздымалась, как от быстрого бега. Я прижалась к нему сбоку, коснулась губами шеи чуть пониже уха:

— Мне хорошо лежать с тобой рядом. Даже просто так.

— Мне тоже, белоснежка, — он обнял меня за плечи. — Даже если эта ночь будет бессонной, потому что я просто заранее выспался.

Мы засмеялись. Кай нашел мою руку, переплел наши пальцы, я закинула ногу между его ног. Просто лежать вместе нам было не впервой.

— Мы могли бы поговорить, — предложила я.

— О чем, белоснежка? — хмыкнул Кай.

— Нужно подумать, как мы будем жить дальше. Как ты считаешь, мы можем доверять Биру? Он предложил нам остаться, но… ты же понимаешь меня? Я не могу расслабиться и чувствовать себя в безопасности.

— Никто и не говорит, что мы должны так сразу ему доверять, — возразил Кай, — но то, что мы проснулись в своих постелях, а не в сыром подземелье, закованные в кандалы, уже говорит о чем-то. К тому же, у нас нет выбора. Как я и подозревал, скоро ожидаются холода. Я не хочу видеть, как ты мучаешься от воспаления легких и мерзнешь у костра. Нам повезло встретить Биру, и этим везением надо пользоваться. Здесь тепло, есть еда и нет ашров. Ради такого можно и рискнуть, задержавшись подольше.

— Значит, мне нужно выучить протурбийский, — вздохнула я, — ты пытался меня учить, объяснял, как называются растения, деревья. Но сегодня я поняла, что усвоила совсем мало.

— Потому что у тебя не было повода использовать свои знания. С этого дня ты начнешь говорить по-протурбийски даже со мной. В любой ситуации и целыми днями.

— Но я же не умею!

— Выкручивайся. Спрашивай, я буду подсказывать.

— Хорошо… — сдалась я, — только не в постели, ладно? Здесь мы будем разговаривать только на своем языке.

— Звучит многообещающе, белоснежка, — в голосе Кая послышалась усмешка, — я согласен.