Записки непутевого актера - Владимир Долинский

В антрепризе не заскучаешь. Она каждый раз преподносит новых достойных партнеров, которые заражают тебя новыми эмоциями. Здесь не обойдешься прошлым багажом, каким бы богатым он ни был. Здесь добытые победы надо подтверждать и преумножать, здесь, как в большом спорте, требуется играть на результат. Если хотите, здесь необходимо постоянно доказывать, что ты по праву принадлежишь к избранному кругу уникальных артистов, на которых зиждется антрепризный театр.

А разве можно в репертуарном театре переиграть столько разного, сколько за сравнительно короткий срок переиграешь в антрепризе? «Человек и джентльмен» Эдуардо де Филиппо, «Слухи» Нила Саймона, «Любовь-кровь» Ксении Драгунской, «Второе дыхание» братьев Пресняковых, «Не плюй против ветра» («Не играйте с архангелами») Дарио Фо, «Ханума» А. Цагарели, «Театр» Н. Коляды, «Секрет семейного счастья» А. Чехова, «Мышеловка» А. Кристи, «Адам и Ева» А. Миллера… Перечень далеко не полон. В каждой из этих пьес судьба, повторяю, сводила меня с людьми, которых воистину поцеловал Бог, с партнерами, перед которыми всякий раз надо доказывать, что ты вправе быть рядом с ними на сцене.

С Таней Васильевой мы проработали бок о бок всего-то года три, не больше, а кажется, что прожито полжизни. Притом не было никаких жизненных и творческих катаклизмов, грандиозных событий, нежданных судьбоносных поворотов-переворотов. Но, видно, от Бога дано этой женщине занимать огромное пространство в жизни людей, с которыми сводит ее судьба. И следит она там крупно, серьезно и очень по-всякому. Более противоречивых отзывов от людей, с ней работавших, я не слышал ни о ком. Но все сходятся в одном: талантливейший, ярчайший человек, актриса-трудяга. Я сам имел счастье убедиться в этом.

Первая наша короткая встреча в ранней молодости, в Театре сатиры. Таня мне, театральному повесе, нравилась. Было дело, провели с ней целую ночь у меня в квартире на Дегтярном. Водочку пили, я ее убалтывал, в чем был большой мастак, слезливые стихи читал, но тщетно, не сдалась подружка. А уж потом встретились через десятилетия в театральном проекте Андрея Бутина «Место, похожее на рай».

За Таниной судьбой я особо не следил, но, конечно, слышал об основных перипетиях ее жизни. Как рассталась она с первым своим мужем, замечательным актером Толей Васильевым. Разное говорили о причинах их развода, но меня они не интересовали. От Толи у нее родился сын Филиппок. Потом она влюбилась в Гошу Мартиросяна – рослого красавца с львиной головой и грудным рыкающим голосом, всегда модно, с иголочки одетого. Мы с Гошей одно время приятельствовали, гулеванили, выпивали не на шутку. Как-то раз он, я и Саня Абдулов попали в переделку с какими-то кавказцами. Дело дошло до драки. Их было больше, но Санька, по натуре боец, причем вооруженный железной расческой, пошел «пахать» ею. Я тоже был драчун хоть куда. Через несколько минут мы обратили врага в бегство и, вытирая побитые морды, заметили стоящего в созерцательной позе Гошку. Он наблюдал за баталией со стороны. Я накинулся на него: «Ты чего не помог, бздун?» Гоша смущенно забасил: «Ну ты че, Вовуль? Я видел, вы без меня управляетесь. И потом, глянь, – он показал на облегающий его большое мускулистое тело белый плащ, – новый, бундесовый. Я за него три косаря отдал, он мне маловат, если размахнусь, по шву пойдет. Хорошая вещь, жалко». Мы с Санькой дружно заржали.

Никогда не забуду, как на следующий день после смерти только что родившегося моего сына (жена была еще в роддоме) Гошка единственный, кто без звонка приехал ко мне с целой авоськой четвертинок водки, и мы сутки просидели с ним на моей кухне, заливая постигшее меня горе. Как же мне тогда помог его приезд…

Так вот, Таня влюбилась в Гошку, а так как Плучек, главреж Театра сатиры, где тогда блистала Татьяна, наотрез отказался брать этого самца в труппу, она в знак протеста из театра ушла, и ее вместе с Гошей пригласили в Театр Маяковского. Они прожили довольно долго, родили замечательную дочурку Лизу. Когда мы с Таней стали вместе работать, она порой рассказывала о том, как нелегко складывалась их жизнь, как они бедствовали без своего жилья, ютились по квартирам друзей, влезали в долги, но главное, как она безумно его любила. А разошлись в основном из-за нетерпимых отношений, которые сложились у Гоши с Филиппом, Таниным сыном от ее первого брака.

Вернемся, однако, к «Месту, похожему на рай» – спектаклю по пьесе Артура Миллера, в который пригласил меня Андрей Бутин, продюсер антрепризы и очень неплохой актер. Для меня эта работа в известном смысле была вторичной. За несколько лет до того мы с режиссером Алексеем Кирющенко поставили эту пьесу в другой антрепризе и под другим названием – «Адам и Ева». Еву очень здорово сыграла Вера Сотникова, Адама – Дима Марьянов, мне досталась роль Творца. По разным причинам спектакль просуществовал очень недолго, и вот Андрей Бутин решил его реанимировать.

Сам Андрей репетировал Адама, я, понятное дело, Творца, а на роль Евы пригласили Таню. Иногда я не мог репетировать – засматривался на ее работу. Она находила юмор там, где его, казалось, и быть не может, а уж драматизма, как говорила моя мама, «полон лифчик». Благодаря виртуозной игре Тани у нас получился совсем другой спектакль, где безусловной героиней стала она.

Потом поставили «Второе дыхание». После то ли третьей, то ли четвертой репетиции мы остались без режиссера и, по существу, сделали спектакль сами: Андрей Бутин, Таня Васильева, Таня Кравченко, Даша Повереннова, Наташа Щукина и ваш покорный слуга. Пьеса так себе, прямо скажем, дурацкая, взяли, что называется, на безрыбье, но общими усилиями накрутили-навертели очень смешную комедь. Зрителю нравилось. Объехали с ней полстраны.

В поездках мы очень тесно общались с Таней, кажется, сблизились так, что только смерть разлучит. Я очень привязался к ней и к Филиппку. Он тоже играл во «Втором дыхании» и таскался по гастролям вместе с нами. Парень хороший, но не без… И надо отдать должное Тане – матери: она боролась за него, буквально вытащила с того света. Вытаскивала вместе с его подругой Яной Кремер, у них был бурный, довольно продолжительный роман. Филипп выправился, всерьез увлекся театром (до этого был и ВГИК, и юрфак МГУ, который он бросил). Таня купила ему квартиру, а Яна (она художник) сделала из обычной двушки настоящее произведение. Но прожили они с Яной в ней недолго. В наш спектакль пришла новая молодая актриса Настя и быстренько прибрала Филиппа к рукам. Женщина сильная, волевая, чего не скажешь о Филе, такая, должно быть, ему и нужна. Сейчас у них уже двое детей. Таня, говорят, не нарадуется. Она отдала им свою большую трешку на Таганке, а сама перебралась в квартиру Филиппа в Нагатино, хотя, знаю, ее хрустальной мечтой всегда была своя квартира в самом центре.

Таня тяжело переживала проблемы, возникавшие в жизни своих детей. Я пытался по-товарищески помогать ей, быть нужным. Помню, узнал от Тани, что Лиза встречается с каким-то «мутным» восточным человеком. Тревога матери за дочь была мне понятной.

Как раз в это время мы с Наташей пригласили Таню и Филю встретить Новый год по-семейному, у нас дома. Когда появились гости, мы оцепенели. Вместе с приглашенными явились Лиза со своим «восточным человеком», а также его брат и мама, вся в черном, в трауре, только что потерявшая в каких-то разборках то ли мужа, то ли брата. Полночи просидели молча, выпивали, не чокаясь, стеснялись закусывать – у людей-то горе… Таня чувствовала себя передо мной особенно неловко: «Прости, их просто некуда было деть». Шепотом отвечаю: «Да что ты! Все нормально. Даже здорово для разнообразия. Всегда только хохмим, а так хоть ночку помолчали, родственничка помянули…» Веселенький Новый год, ничего не скажешь.

В то время я еще работал в проекте с Таниным первым мужем Толей Васильевым, отцом Филиппа. Знал от нее, как Филипп переживает, что отец с ним не общается. И я взял на себя тяжелую миссию посредника в чужих семейных неурядицах. Заговорил с Толей в гастрольной поездке: в поезде, под стук колес, под рюмку водки, легче решаются самые деликатные вопросы. Поначалу Толя и слышать не хотел имени своей бывшей. Но я оказался достойным переговорщиком-уговорщиком. И Толю как прорвало, видно, много у мужика накипело. Со слезами на глазах он поведал мне о накопившейся после расставания с Таней горечи, и я почувствовал свою миссию невыполнимой, такой узел с плеча не разрубить. Но, к счастью, ошибся. Видимо, в Толе где-то глубоко жило желание сблизиться с Филиппом, кровь – не вода. Я сумел убедить его, что обиду на бывшую жену никак нельзя переносить на общего сына, это просто несправедливо. Сейчас я горжусь тем, что сумел сломать лед, что мне удалось сблизить родных людей, отца с сыном. Насколько я знаю, и отношение Толи к своей бывшей тоже слегка оттаяло – они с Таней и Филиппом даже участвовали после этого в каком-то театральном проекте.