Перфекционистка в офисе - Мария Хайнц

— Ты думаешь?

— Конечно. Ну и пожениться придется, наконец, — я невольно улыбаюсь.

— Ах, вот что ты задумала! Теперь мне все понятно! — Света хохочет так громко, что посетители снова оборачиваются. Я не знаю, куда деваться от стыда за нее.

— Ничего я не задумала! — бормочу я. — Потише, пожалуйста. На нас смотрят. Ну а насчет женитьбы — я его ни к чему не принуждаю. Он сам женится…

— Конечно, куда ему деваться!

— Зачем ты такое вообще говоришь? — я хмурюсь. — Ведь можно ребенка и без женитьбы завести. Сколько людей заводит!

— Но только не ты, — Света продолжает хохотать, а потом вдруг становится серьезной и смотрит на меня, как моя мама раньше после родительского собрания. — Александра, пожениться — это прекрасно! Всегда можно развестись, если вдруг характерами не сойдетесь, но ребенка потом обратно не отдашь — это на всю жизнь! Ты вообще знаешь, что это такое? Я на первом курсе няней подрабатывала. До сих пор отойти не могу! С ребенком даже в туалет нельзя было спокойно сходить! Он тебя за полдня загоняет так, что ты после обеда на диван падаешь. Думаешь, пока он спит, и сама отдохнешь. Но он не спит! Он ждет, когда ты вырубишься и разрисует тебя фломастерами. Потом всю ночь будешь отмывать, чтобы в университет в нормальном виде прийти, но даже если получится, пойти все равно не сможешь, потому что он тебя чем-нибудь заразит! У меня на работе знаешь сколько таких работниц, которых я только на корпоративных праздниках вижу? Все остальное время или ребенок болеет, или они сами. Ребенок — это самое непредсказуемое существо! Ни поработать, ни поспать, ни в ресторан сходить, ни в туалет. У тебя на Лешу времени не хватает. А что ты собираешься своему ребенку отдавать? Число со знаком минус?

Не понимаю, что на нее сегодня нашло? Я с ней, как с подругой поговорить хотела, а она сидит, как индеец из племени Майя, который все истины на будущее знает…

— Но ведь все как-то детей рожают и воспитывают, — недоумеваю я. — Не понимаю, чего ты так кипятишься? И те, кто университетов с красными дипломами не заканчивал, справляются. Я уверена, что у нас с Лёшей все получится. В отношениях нельзя на одном месте стоять. Нужно двигаться. Я считаю, что сейчас для нас самый подходящий момент настал.

Света качает головой и подзывает официанта. Просит его поторопиться, а дальше молчит, что-то проверяя в смартфоне. Упорное нежелание ее разделить мою точку зрения крайне раздражает. Она же не мужчина! Мне не нужны сейчас аналитические умозаключения. Функция Светы, как лучшей и единственной подруги, сводится к тому, чтобы выслушать и поддержать. А она набросилась на меня, как медбрат на буйного.

Официант приносит плошки с куриной лапшой. Суп дымится. Света морщится и отодвигает, а я какое-то время сосредоточенно дую на него.

— Знаешь, — первой не выдерживаю я, — может быть, у тебя детство не очень счастливое было, поэтому ты не хочешь детей?

— А у тебя оно счастливым было?

— Даже если и нет, мы можем сделать по-другому! Мы можем все исправить! Для этого нам и жизнь дана.

— Ты действительно так думаешь? — Света смотрит куда-то в окно.

— Конечно! — подхватываю я. — Это же так здорово! Маленькие улыбающийся ребенок! Я уже на несколько блогов мамских подписалась. Научусь за это время рисовать. На гитаре играть! Колыбельные петь! Английский можно до совершенства довести! Французский выучить! На все время будет! Целых 140 свободных дней!

Достаю ежедневник и записываю на последний лист все перечисленные планы.

— Знаешь, у меня последнее время память плохая стала, — комментирую я. — Приходится все записывать. Наметила себе сначала на курс по улучшению памяти, а потом еще какой-то… Вот снова начинается…

— А упадка сил нет? — спрашивает Света озабоченно. — Утром голову от подушки не оторвать, после обеда начинаешь всех тихонько ненавидеть, а во время секса считаешь овечек, чтобы потом на засыпание времени не терять?

— Нет, до овечек я еще не дошла, — я улыбаюсь. — Я просто сразу засыпаю. А что, у тебя тоже такое было?

— Да, это предвестники «берн-аута», — отвечает Света. — После года ударной работы стала важные вещи забывать, утром встать не могла. Пришлось меры принимать — к психологу походила, на йогу, эмоций добавила, и все стало на свои места. Может быть, тебе просто драйва не хватает в жизни? Съезди в отпуск, запишись на курс вышивания крестиком, прыгни с парашютом, с Лёшей устройте ночевку в палатке на морозе — что-нибудь, что можно начать и закончить. И жизнь снова начнет бить ключом! Зачем сразу ребенок?

— Развлечений нам хватает. Книжки я слушаю, на выходных в музеи ходим. С Лёшей у нас все не так плохо. Это недоразумение мы разрешим, я уверена.

— А что дальше? — Света останавливается и смотрит мимо меня в окно.

— Что дальше? Поженимся. Ребенка родим. Будем воспитывать. Как все делают.

— И это то, о чем ты будешь вспоминать в последние минуты жизни? Это та жизнь, о которой тебе захочется вспомнить? Та жизнь, о которой было не стыдно книгу написать?

— Я не знаю. Я об этом как-то не задумывалась. Нам ведь всего по двадцать пять! Еще столько всего можно сделать! Вот смотри, — достаю из сумки распечатанный из Интернета список того, что обязательно нужно успеть в этой жизни, из 76 наименований и кладу перед Светой. Сегодня из «ВК» выудила. — Сказано, что если испытал хотя бы половину из списка, то жизнь, считай, прошла не зря. Ну, а если больше половины, то садись и пиши книгу!

— Первое, — читает Света, — поплавать с дельфинами. Второе — заняться любовью в кинотеатре. Совершить кругосветное путешествие на яхте. Нет, это не для меня, — она отодвигает список в сторону. — Может быть, это все кому-то придаст в жизни смысла, но не мне.

— А что же тогда? — спрашиваю я.

— В этом вся и проблема. Я знаю, что не это, но не знаю, что!!! От этого и тошно! В общем, насчет планов на горластое будущее всё-таки поговори сначала с Лёшей.

Света смотрит на часы.

— Обязательно поговорю! — соглашаюсь я. — Хотя иногда мне кажется, что разговоры только все портят. Вчера мы с ним поговорили и что? Поссорились. Долгие разговоры — это уже прошлый век. Мир не стоит на месте. Сегодня совсем другое общение — краткое, содержательное, невербальное. Два слова, три смайлика — и все понятно.

— Да, — скептически тянет Света, — не с полуслова теперь друг друга понимаем, а с полурожицы. И любовь тоже такая — невербальная…

Спорить со Светой сегодня явно бесполезно. Достаю телефон и пишу Алексею: «Как ты?» Добавляю три поцелуйчика и отправляю. Жду ответа, но его нет. Даже после того, как мы со Светой в напряженном молчании съедаем на горячее котлету с овощами, то есть я съедаю, а Света отодвигает. Даже после моего «Тирамису» на десерт он продолжает играть в молчанку.

— Похоже Лёша на меня вчера по-настоящему обиделся, — я нервно ерзаю на стуле.

— Может быть, просто он в метро едет? В центре плохо ловит.

— Он же сейчас на работе должен быть.

— Не волнуйся, — в голосе Светы, наконец-то, слышатся нотки сочувствия. — Вечером все равно помиритесь. У тебя сегодня все-таки юбилей!

Мой телефон пищит.

— Он? — спрашивает Света.

— Нет, — отзываюсь я. — Мама поздравляет. — А Лёша не отвечает.

— Позвони ему, — говорит Света.

Я медлю. Последний разговор с моим бывшим молодым человеком научил меня не тыкать пальцем в нарывающий фурункул.

Наш черноволосый официант приносит счет. Света вкладывает в кожаную папочку свою половину, одевает шикарную коротко стриженую норковую шубку с широким ремнем с камешками от «Сваровски» и уходит, сославшись на какое-то срочное дело. Я снимаю с вешалки серое пальто от Karen Millen и запускаю руку в карман в поисках кошелька. Вкладываю в счет нужную сумму. Официант забирает папку. В ожидании сдачи прохожусь второй рукой по другому карману. Внутри все холодеет. Любовной записки, которую я вчера нашла в новогоднем картоне, нет. Я точно помню, что вчера переложила ее из кармана жакета в пальто, чтобы по пути выкинуть и забыла!!! Чертова память!!!

Перед глазами проносится странный ночной сон. Я видела Пьера Безухова в костюме Деда Мороза. Приставляя пенсне к переносице, он взволнованно шептал про бумажку, которую он нашел в коридоре. Что-то про встречи, про любовь… Это был никакой не Безухов. Это был Алексей! Он нашел записку! На полу, он сказал! Значит, выпала у меня из кармана, когда я перчатки доставала, чтобы посушить. Он ее прочитал! Возможно, он подумал, что это моя. Хотя я ведь ему говорила, что у нас на работе кто-то роман крутит. Не факт, что он это услышал и правильно понял! А что, если он заподозрил меня в измене! Сценарий нашего разрыва тут же проносится перед моими глазами.

Алексей застает меня в постели с каким-то мужчиной. Ведёт себя тихо, как подобает рассудительному психологу. Мы ничего не слышим. Сосредоточенно занимаемся своим делом. Алексей достает из шкафа арбалет. Спрятавшись за косяком, ждет, пока наши тела соединяются в одно целое, и хладнокровно пускает стрелу. Та пронзает меня насквозь и моего любовника. Мы корчимся от боли. Алексей подходит, чтобы удостовериться в точности выстрела, и шепчет: «Помнишь, я тебе говорил, что убью нас обоих, если ты мне изменишь?» Я хриплю сквозь струящуюся по горлу кровь, что, может быть, мы еще все уладим миром, это же его профессия — конфликты улаживать, но он не слушает, а только усмехается: «Я убью только вас! Зачем мне умирать?»