Стихи - Николай Гумилев

КАНЦОНА ПЕРВАЯ

Закричал громогласноВ сине-черную соньНа дворе моем красныйИ пернатый огонь.

Ветер милый и вольный,Прилетевший с луны,Хлещет дерзко и больноПо щекам тишины.

И, вступая на кручи,Молодая заряКормит жадные тучиЯчменем янтаря.

В этот час я родился,В этот час и умру,И зато мне не снилсяПуть, ведущий к добру.

И уста мои радыЦеловать лишь одну,Ту, с которой не надоУлетать в вышину.

[1919] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

КАНЦОНА ВТОРАЯ

И совсем не в мире мы, а где-тоНа задворках мира средь теней.Сонно перелистывает летоСиние страницы ясных дней.

Маятник, старательный и грубый,Времени непризнанный жених,Заговорщицам-секундам рубитГоловы хорошенькие их.

Так пыльна здесь каждая дорога,Каждый куст так хочет быть сухим,Что не приведет единорогаПод уздцы к нам белый серафим.

И в твоей лишь сокровенной грусти,Милая, есть огненный дурман,Что в проклятом этом захолустьи — Точно ветер из далеких стран.

Там, где всё сверканье, всё движенье,Пенье всё, — мы там с тобой живем.Здесь же только наше отраженьеПолонил гниющий водоем.

[Апрель 1921] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ПОДРАЖАНЬЕ ПЕРСИДСКОМУ

Из-за слов твоих, как соловьи,Из-за слов твоих, как жемчуга,Звери дикие — слова мои,Шерсть на них, клыки у них, рога.

Я ведь безумным стал, красавица.

Ради щек твоих, ширазских роз,Краску щек моих утратил я,Ради золота твоих волосЗолото мое рассыпал я.

Нагим и голым стал, красавица.

Для того, чтоб посмотреть хоть раз,Бирюза — твой взор или берилл,Семь ночей не закрывал я глаз,От дверей твоих не отходил.

С глазами полными крови стал, красавица.

Оттого, что дома ты всегда,Я не выхожу из кабака,Оттого, что честью ты горда,Тянется к ножу моя рука.

Площадным негодяем стал, красавица.

Если солнце есть и вечен Бог,То перешагнешь ты мой порог.

[1919] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ПЕРСИДСКАЯ МИНИАТЮРА

Когда я кончу наконецИгру в cache-cache со смертью хмурой,То сделает меня ТворецПерсидскою миниатюрой.

И небо, точно бирюза,И принц, поднявший еле-елеМиндалевидные глазаНа взлет девических качелей.

С копьем окровавленным шах,Стремящийся тропой невернойНа киноварных высотахЗа улетающею серной.

И ни во сне, ни наявуНевиданные туберозы,И сладким вечером в травуУже наклоненные лозы.

А на обратной стороне,Как облака Тибета чистой,Носить отрадно будет мнеЗначок великого артиста.

Благоухающий старик,Негоциант или придворный,Взглянув, меня полюбит вмигЛюбовью острой и упорной.

Его однообразных днейЗвездой я буду путеводной.Вино, любовниц и друзейЯ заменю поочередно.

И вот когда я утолю,Без упоенья, без страданья,Старинную мечту мою — Будить повсюду обожанье.

[1919] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ОЛЬГА

"Эльга, Эльга!"— звучало над полями,Где ломали друг другу крестцыС голубыми, свирепыми глазамиИ жилистыми руками молодцы.

"Ольга, Ольга!"— вопили древлянеС волосами желтыми, как мед,Выцарапывая в раскаленной банеОкровавленными ногтями ход.

И за дальними морями чужимиНе уставала звенеть,То же звонкое вызванивая имя,Варяжская сталь в византийскую медь.

Все забыл я, что помнил ране,Христианские имена,И твое лишь имя, Ольга, для моей гортаниСлаще самого старого вина.

Год за годом все неизбежнейЗапевают в крови века,Опьянен я тяжестью прежнейСкандинавского костяка.

Древних ратей воин отсталый,К этой жизни затая вражду,Сумасшедших сводов Валгаллы,Славных битв и пиров я жду.

Вижу череп с брагой хмельною,Бычьи розовые хребты,И валькирией надо мною,Ольга, Ольга, кружишь ты.

Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

У ЦЫГАН

Толстый, качался он, как в дурмане,Зубы блестели из-под хищных усов,На ярко-красном его доломанеСплетались узлы золотых шнуров.

Струна... И гортанный вопль... И сразуСладостно так заныла кровь моя,Так убедительно поверил я рассказуПро иные, родные мне края.

Вещие струны — это жилы бычьи,Но горькой травой питались быки,Гортанный голос — жалобы девичьиИз-под зажимающей рот руки.

Пламя костра, пламя костра, колонныКрасных стволов и оглушительный гик.Ржавые листья топчет гость влюбленный —Кружащийся в толпе бенгальский тигр.

Капли крови текут с усов колючих,Томно ему, он сыт, он опьянел,Ах, здесь слишком много бубнов гремучих,Слишком много сладких, пахучих тел.

Мне ли видеть его в дыму сигарном,Где пробки хлопают, люди кричат,На мокром столе чубуком янтарнымЗлого сердца отстукивающим такт?

Мне, кто помнит его в струге алмазном,На убегающей к Творцу рекеГрозою ангелов и сладким соблазном,С кровавой лилией в тонкой руке?

Девушка, что же ты? Ведь гость богатый,Встань перед ним, как комета в ночи.Сердце крылатое в груди косматойВырви, вырви сердце и растопчи.

Шире, всё шире, кругами, кругамиХоди, ходи и рукой мани,Так пар вечерний плавает лугами,Когда за лесом огни и огни.

Вот струны-быки и слева и справа,Рога их — смерть, и мычанье — беда,У них на пастбище горькие травы,Колючий волчец, полынь, лебеда.

Хочет встать, не может... Кремень зубчатый,Зубчатый кремень, как гортанный крик,Под бархатной лапой, грозно подъятой,В его крылатое сердце проник.

Рухнул грудью, путая аксельбанты,Уже ни пить, ни смотреть нельзя,Засуетились официанты,Пьяного гостя унося.

Что ж, господа, половина шестого?Счет, Асмодей, нам приготовь!Девушка, смеясь, с полосы кремневойУзким язычком слизывает кровь.

Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ПЬЯНЫЙ ДЕРВИШ

Соловьи на кипарисах, и над озером луна,Камень черный, камень белый, много выпил я вина.Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:"Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!"

Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера,Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра.И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество:"Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!"

Я бродяга и трущобник, непутевый человек,Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек,Ради розовой усмешки и напева одного:"Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!"

Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья,О любви спросить у мертвых неужели мне нельзя?И кричит из ямы череп тайну гроба своего:"Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!"

Под луною всколыхнулись в дымном озере струи,На высоких кипарисах замолчали соловьи,Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:"Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!"

[Февраль 1921] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.