Стихи - Николай Гумилев

Гумилев Николай

СТИХИ

ОНА

Я знаю женщину: молчанье,Усталость горькая от слов,Живет в таинственном мерцаньеЕе расширенных зрачков.

Ее душа открыта жадноЛишь медной музыке стиха,Пред жизнью, дольней и отраднойВысокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,Так странно плавен шаг ее,Назвать нельзя ее красивой,Но в ней все счастие мое.

Когда я жажду своеволийИ смел и горд — я к ней идуУчиться мудрой сладкой болиВ ее истоме и бреду.

Она светла в часы томленийИ держит молнии в руке,И четки сны ее, как тениНа райском огненном песке.

Венок Ахматовой. Составители Е.М.Голубовский, Л.Л.Сауленко. Одесса, "Маяк", 1989.

ЮГ

За то, что я теперь спокойныйИ умерла моя свобода,О самой светлой, о самой стройнойСо мной беседует природа.

В дали, от зноя помертвелой,Себе и солнцу буйно рада,О самой стройной, о самой белойЗвенит немолчная цикада.

Увижу ль пены побережнойСеребряное колыханье, —О самой белой, о самой нежнойПоет мое воспоминанье.

Вот ставит ночь свои ветрилаИ тихо по небу струится, —О самой нежной, о самой милойМне пестрокрылый сон приснится.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Москва, "Художественная литература", 1988.

Я И ВЫ

Да, я знаю, я вам не пара,Я пришел из другой страны,И мне нравится не гитара,А дикарский напев зурны.

Не по залам и по салонам,Темным платьям и пиджакам —Я читаю стихи драконам,Водопадам и облакам.

Я люблю — как араб в пустынеПрипадает к воде и пьет,А не рыцарем на картине,Что на звезды смотрит и ждет.

И умру я не на постели,При нотариусе и враче,А в какой-нибудь дикой щели,Утонувшей в густом плюще,

Чтоб войти не во всем открытый,Протестантский, прибранный рай,А туда, где разбойник и мытарьИ блудница крикнут: вставай!

Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.

ЗАВЕЩАНЬЕ

Очарован соблазнами жизни,Не хочу я растаять во мгле,Не хочу я вернуться к отчизне,К усыпляющей мертвой земле.

Пусть высоко на розовой влагеВечереющих гроных озерМолодые и строгие магиКипарисовый сложат костер.

И покорно, склоняясь, положатНа него мой закутанный труп,Чтоб смотрел я с последнего ложаС затаенной усмешкою губ.

И когда заревое чуть тронетТемным золотом мраморный мол,Пусть задумчивый факел уронитБлаговонье пылающих смол.

И свирель тишину опечалит,И серебряный гонг зареветИ час, когда задрожат и отчалитОгневеющий траурный плот.

Словно демон в лесу волхвований,Снова вспыхнет мое бытие,От мучительных красных лобзанийЗашевелится тело мое.

И пока к пустоте или раюНеоборный не бросит меня,Я еще один раз отпылаюУпоительной жизнью огня.

Поэзия Серебряного Века. Москва, "Художественная Литература", 1991.

ИЗ ЛОГОВА ЗМИЕВА

Из логова змиева,Из города Киева,Я взял не жену, а колдунью.А думал — забавницу,Гадал — своенравницу,Веселую птицу-певунью.

Покликаешь — морщится,Обнимешь — топорщится,А выйдет луна — затомится,И смотрит, и стонет,Как будто хоронитКого-то, — и хочет топиться.

Твержу ей: крещенному,С тобой по-мудреномуВозиться теперь мне не в пору;Снеси-ка истому тыВ днепровские омуты,На грешную Лысую гору.

Молчит — только ежится,И все ей неможется,Мне жалко ее, виноватую,Как птицу подбитую, Березу подрытую,Над очастью, богом заклятую.

Поэзия Серебряного Века. Москва, "Художественная Литература", 1991.

* * *

Нет, ничего не изменилосьВ природе бедной и простой,Все только дивно озарилосьНевыразимой красотой.

Такой и явится, наверно,Людская немощная плоть,Когда ее из тьмы безмернойВ час судный воззовет господь.

Знай, друг мой гордый, друг мой нежный,С тобою, лишь с тобой одной,Рыжеволосой, белоснежнойЯ стал на миг самим собой.

Ты улыбнулась, дорогая,И ты не поняла сама,Как ты сияешь, и какаяВокруг тебя сгустилась тьма.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Москва, "Художественная литература", 1988.

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО

Прекрасно в нас влюбленное виноИ добрый хлеб, что в печь для нас садится,И женщина, которою дано,Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарейНад холодеющими небесами,Где тишина и неземной покой,Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.Мгновение бежит неудержимо,И мы ломаем руки, но опятьОсуждены идти всё мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои,Следит порой за девичьим купаньемИ, ничего не зная о любви,Все ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощахРевела от сознания бессильяТварь скользкая, почуя на плечахЕще не появившиеся крылья;

Так век за веком — скоро ли, Господь? —Под скальпелем природы и искусстваКричит наш дух, изнемогает плоть,Рождая орган для шестого чувства.

1921

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск—Москва, "Полифакт", 1995.

У КАМИНА

Наплывала тень... Догорал камин,Руки на груди, он стоял один,

Неподвижный взор устремляя вдаль,Горько говоря про свою печаль:

"Я пробрался в глубь неизвестных стран,Восемьдесят дней шел мой караван;

Цепи грозных гор, лес, а иногдаСтранные вдали чьи-то города,

И не раз из них в тишине ночнойВ лагерь долетал непонятный вой.

Мы рубили лес, мы копали рвы,Вечерами к нам подходили львы.

Но трусливых душ не было меж нас,Мы стреляли в них, целясь между глаз.

Древний я отрыл храм из-под песка,Именем моим названа река.

И в стране озер пять больших племенСлушались меня, чтили мой закон.

Но теперь я слаб, как во власти сна,И больна душа, тягостно больна;

Я узнал, узнал, что такое страх,Погребенный здесь, в четырех стенах;

Даже блеск ружья, даже плеск волныЭту цепь порвать ныне не вольны..."

И, тая в глазах злое торжество,Женщина в углу слушала его.

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск—Москва, "Полифакт", 1995.

ОСНОВАТЕЛИ

Ромул и Рем взошли на гору,Холм перед ними был дик и нем.Ромул сказал: "Здесь будет город"."Город как солнце", — ответил Рем.

Ромул сказал: "Волей созвездийМы обрели наш древний почет".Рем отвечал: "Что было прежде,Надо забыть, глянем вперед".

"Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, —Здесь будет дом наш, открытый всем"."Но нужно поставить ближе к домуМогильные склепы", — ответил Рем.

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск—Москва, "Полифакт", 1995.