Чистилище. Дар учителей - Александр Токунов

Григорий побежал дальше, оставив Николая наедине с размышлениями. Вице-премьер любил посещать свою альма-матер, однако в недоумении оставлял тот факт, что большой политический деятель выбрал для визита именно это время. С учётом напряженной обстановки политики предпочитали не показываться на людях, избегать шумных мероприятий, и тут такой аттракцион невиданной щедрости. Ректор сейчас был в командировке в Женеве – посещал местное отделение МГУ с инспекцией. Впрочем, это была не инспекция, а просто повод похвастаться, как слышал Николай – на встречу были приглашены многие французские политики. Чаще всего Женевское отделение оканчивали выходцы из Армении и других регионов Кавказа, их родители были людьми отнюдь не бедными, и Женевское отделение приносило МГУ немалые доходы, поэтому лучшим студентам можно было простить некоторые шалости и не очень глубокое знание предмета. В России таких отчислили бы после первого же семестра, но в Женеве дорожили каждым, даже если он проходит обучение «очень заочно» – тусуясь в дорогих клубах.

Вернувшись домой в Москву, эти «золотые» студенты любили гонять на своих крутых тачках вдоль Смотровой площадки. Этим они занимались почти каждый летний день, а временами даже и зимой, нарушая покой и сон обитателей общежитий, – и никто не мог с ними ничего сделать. Рейды ГИБДД результата не приносили, видимо, инспекторы уже были подмаслены соответствующим образом.

Было у этих студентов и ещё одно развлечение: устраивать частные салюты. Эффект был примерно такой же, как от стритрейсерских гонок – к хлопкам петард добавлялись выкрики и разноголосое гиканье.

А ещё устраивались различные концерты. Как правило, это были приглашённые рок-группы, и вот тогда всё было вполне официально, и даже тем, кто рок не переваривал органически, приходилось быть невольным участником «рокового расколбаса».

Иными словами, жить в Главном здании МГУ было разносторонне весело. Правда, это веселье отнюдь не всегда приносило положительные эмоции.

Николай миновал старые гулкие коридоры, пропахшие чем-то неуловимо знакомым, напоминающим запах московского метро, затем величественные залы первого этажа и поднялся на десятый этаж. Ректорат МГУ словно бы был пропитан стариной, даже лифты с электронным табло были здесь какие-то древние, родом из конца пятидесятых. Обилие современной техники – принтеров, факсов и компьютеров – не могло перебить духа старины. В каждый кабинет вели массивные двойные двери из тёмного лакированного дерева, пол устилала когда-то ярко-красная, но сейчас выцветшая и пыльная ковровая дорожка, стены были увешаны портретами основателей университета в тяжёлых деревянных рамах. Дополнением ко всей этой картине служили архаичные кованые номерки и красные с золотом таблички на кабинетах – кажется, что с 1953 года здесь ничего не изменилось. Создавалась иллюзия, что даже люди были те же.

Коля прошёл в кабинет начальника. Всё было как обычно: рабочий стол, заваленный кипами бумаг. Кабинет был спроектирован привычно для советского времени: секретарский предбанник, за которым следовала основная часть – покои большого начальника. Кабинет Колиного шефа не был исключением, мало кто осмелится сказать, что проректор МГУ – начальник небольшой. Среди проректоров не было простых людей, и почти все делали свою работу – «лепили как умели и старались как могли». Разумеется, в каждом управлении были те, кого волновали влияние и участие в распиле государственных денег. Но надо быть немного альтруистом, чтобы за двадцать тысяч в месяц работать во славу и во благо МГУ при ненормированном рабочем дне.

Порой Колька приходил домой за полночь, в какие-то дни перерыв на обед был несбыточной мечтой. Мало кому удавалось совмещать работу в ректорате и науку – разумеется, науку в подлинном смысле слова. Хотя… некоторые находили время и на нечто большее, Колькин начальник, например, в свободное от работы время писал весьма неплохие портреты.

После разговора с шефом Николай надеялся ненадолго заскочить к себе в блок – перевести дух, так сказать. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Шеф коротко, по-свойски поприветствовал его, принял из рук папку, но даже не посмотрел на привезённые документы.

– Понимаешь ли, Коля, в чём дело, – начал шеф, – к нам приезжает вице-премьер. По традиции он нанесёт визит на юрфак, в новый учебный корпус, проведёт краткую лекцию и даже ответит на вопросы студентов – в общем, всё как всегда. Но дело в том, что вице-премьера больше всего волнует неофициальная часть посещения. Ему интересно, что наши профессора думают о вирусе… А ты что-нибудь о нём знаешь? – неожиданно спросил шеф.

– Особо ничего, Сергей Александрович. – Какая-то невнятица в СМИ и буря самых разных догадок в Интернете.

– Вот именно, что невнятица, это меня и настораживает – как бы чего не вышло… как бы всем это не вышло боком. Странно всё это – складывается такое ощущение, что вирус не волнует никого. Ты смотрел сегодня новости? – Коля отрицательно мотнул головой: человеку, вставшему в шесть утра и почти полдня проведшему в бегах, не до телевизора. – Они весь день трубят о новом инновационном проекте в Осколково и при этом ни слова о вирусе. Такое ощущение, что они старательно игнорируют эту тему.

– Чтобы не было лишних вопросов.

– Именно для этого. Один вопрос, потом нечёткий ответ, потом два вопроса – это уже было во время известных тебе событий на Украине. Поэтому теперь официальные каналы предпочитают молчать. Один мой знакомый из МИДа сегодня звонил мне, и знаешь, что он мне сказал? Ближнего Востока в привычном нам понимании больше нет – люди гибнут от вируса миллионами, а те, кто не успел погибнуть, утрачивают разум и нападают на всех подряд. Российское посольство в Иране разгромлено, дипломаты и их семьи убиты, некоторые пропали без вести. И об этом нет и упоминания в выпуске новостей…

Шеф был в своём репертуаре: хороший человек, но порой его тянуло обсудить со своим помощником глобальные проблемы человечества, и сейчас был как раз такой случай. Однако в голосе шефа Коле слышалось не просто отстранённое обсуждение ситуации, происходящей где-то далеко и не с нами, а действительная озабоченность происходящим и даже паника. Шеф умел скрывать свои чувства, паника находила выход в том, что в его голосе начинали звучать нотки спокойной меланхолии.

– Итак, к делу, – внезапно оборвал сам себя шеф. – К нам приезжает вице-премьер, а мы оказываемся совершенно к этому не готовы. Встреча запланирована на 16.00, но он подъедет к трём.

Коля посмотрел на часы. Стрелка неуклонно приближалась к двенадцати. На то, чтобы подготовить встречу, оставалось три часа.