Противостояние - Стивен Кинг

– Ты ушиблась, Фрэн?

– Ушиблась только моя гордость, – сказала она, позволив ему помочь ей встать. – И еще я прикусила язык. Видишь? – Она показала ему язык, рассчитывая получить в обмен улыбку, но он нахмурился.

– Господи, Фрэн, да ты истекаешь кровью. – Он достал из заднего кармана носовой платок и с сомнением посмотрел на него. Потом положил обратно.

Она представила себе, как они рука об руку возвращаются к стоянке, молодые возлюбленные под ярким солнцем, а во рту у нее – скомканный платок. Она приветствует улыбающегося, снисходительного смотрителя и пытается что-то сказать: Гу-гу-гу.

Она снова захихикала, несмотря на то, что язык сильно болел, а во рту чувствовался слегка тошнотворный запах крови.

– Отвернись, – сказала она строго. – Я собираюсь нарушить правила хорошего тона для молодых леди.

Слегка улыбаясь, он театрально прикрыл глаза. Опираясь на одну руку, она наклонилась над водой и сплюнула – слюна была ярко-красной. Еще. И еще раз. Наконец ее рот вроде бы очистился, она оглянулась и увидела, что он подсматривает сквозь пальцы.

– Извини, – сказала она. – Я такая идиотка.

– Нет, – сказал Джесс, явно имея в виду «да».

– Можем мы найти где-нибудь мороженое? – спросила она. – Ты поведешь машину. Я покупаю.

– Решено. – Он встал сам и помог подняться ей. Она снова сплюнула. Ярко-красная.

С опаской Фрэн спросила его:

– Я ведь не откусила кусок?

– Не знаю, – ответил Джесс весело. – Ты не почувствовала, как ты его проглотила?

– Это не смешно.

– Да. Извини меня. Ты просто прикусила его, Фрэнни.

– В языке проходят какие-нибудь артерии?

Рука об руку они шли обратно по пирсу. Она то и дело останавливалась и сплевывала в сторону. Слюна была ярко-красной. Но больше она не будет глотать эту дрянь, это уж точно.

– Нет.

– Хорошо. – Она сжала его руку и ободряюще улыбнулась. – Я беременна.

– Правда? Это хорошо. Знаешь, что я видел в Порт…

Он остановился и посмотрел на нее, его лицо внезапно стало жестким и очень, очень внимательным. Ее слегка задело его осторожное выражение.

– Что ты сказала?

– Я беременна. – Она широко улыбнулась ему и сплюнула с пирса в воду. Ярко-красная.

– Хорошая шутка, Фрэнни, – сказал он неуверенно.

– Это не шутка.

Он продолжал внимательно изучать ее. Через некоторое время они вновь двинулись. Когда они шли по стоянке, Гус вышел и помахал им. Фрэнни помахала в ответ. Джесс тоже.

Они остановились в Дейри Куин на шоссе № 1. Джесс купил кока-колы и глубокомысленно попивал ее за рулем «Вольво». По просьбе Фрэн, он купил ей мороженое. Она сидела, прислонившись к двери, в двух футах от Джесса и ела ложкой орехи, ананасовый джем и местное мороженое плохого качества.

– Ты знаешь, – сказала она, – мороженое в Дейри Куин – это сплошное надувательство. Ты знал об этом? Многие люди даже и не подозревают.

Джесс посмотрел на нее и ничего не ответил.

– Так что, если ты хочешь настоящего мороженого, то тебе надо пойти в какое-нибудь место вроде магазина «Диринг» и там…

Она разрыдалась.

Он придвинулся к ней и обнял ее за шею.

– Фрэнни, не надо. Пожалуйста.

Вновь был извлечен на свет божий платок, и он вытер ее слезы. К тому времени рыдания перешли во вздохи.

– Мороженое с кровью, – сказала она, взглянув на него покрасневшими глазами. – Больше не могу. Извини, Джесс, ты не выбросишь?

– Разумеется, – сказал он холодно.

Он взял мороженое, вышел из машины и выбросил его в урну. У него забавная походка, – подумала Фрэн, – словно его сильно двинули в то место, которое у парней наиболее чувствительно. В какой-то степени, его действительно ударили именно туда. Но если взглянуть на все это с другой стороны, то именно такая походка была у нее, когда он лишил ее девственности на пляже.

Он вернулся и сел в машину.

– Ты действительно беременна, Фрэн? – спросил он резко.

– Действительно.

– Как это случилось? Я думал, ты приняла таблетку.

– Что ж, одно из трех: или кто-то из отдела технического контроля старой доброй Оврилской фабрики заснул, когда моя пачка таблеток проходила по конвейеру, или в университетской столовой вас кормят чем-то таким, что активизирует сперматозоиды, или я забыла принять таблетку, а потом забыла о том, что забыла это сделать.

Она улыбнулась ему твердой, сдержанной, солнечной улыбкой, которую он вернул ей лишь отчасти.

– Что ты так сходишь с ума, Фрэн? Я ведь только спросил.

– Ну что ж, попробую ответить на твой вопрос иначе: теплой апрельской ночью, должно быть, это было двенадцатое, тринадцатое или четырнадцатое число, ты ввел член в мое влагалище, испытал оргазм и изверг сперму, содержащую миллионы…

– Прекрати, – сказал он резко. – Ты не должна…

– Не должна что? – При всем своем внешнем каменном спокойствии, внутренне она была обескуражена. Представляя в воображении эту сцену, она никогда не думала, что все произойдет именно так.

– Сходить с ума, – сказал он нерешительно. – Я не собираюсь обвинять тебя.

– Хорошо, – сказала она более мягко. В тот момент она могла оторвать его руку от руля, сжать ее и полностью устранить образовавшуюся между ними трещину. Но она не могла заставить себя сделать это. У него не было никакого права рассчитывать на то, что она будет утешать его, каким бы бессознательным и тайным не было это желание.

– И что ты собираешься делать? – спросил Джесс, доставая сигареты.

– Что ты собираешься делать?

– О, черт, – сказал он.

– Вот известные мне альтернативы, – сказала она. – Мы можем пожениться и сохранить ребенка. Мы можем пожениться и отказаться от ребенка. Или мы не поженимся, но я сохраню ребенка. Или…

– Фрэнни…

– Или мы не поженимся, и я откажусь от ребенка. Или я сделаю аборт. Это исчерпывает все возможности? Я ничего не пропустила?

– Фрэнни, разве мы не можем просто поговорить.

– Мы и разговариваем! – взорвалась она. – Твоя очередь уже была, и ты сказал «О, черт». Вот в точности твои слова. А я просто описала тебе возможные альтернативы. Разумеется, у меня было больше времени, чтобы поработать над повесткой дня.

– Хочешь сигарету?

– Нет. Это вредно для ребенка.

– Черт возьми, Фрэнни.

– Почему ты орешь? – спросила она мягко.

– Потому что ты хочешь довести меня до белого каления, – сказал Джесс гневно. Потом он взял себя в руки. – Извини. Я просто не могу согласиться с тем, что это моя вина.