У озера - Лена Литинская

— Ну, я поехал на работу, Розита, а ты, если хочешь, оставайся, отдыхай. Только сиди тихо, ни в коем случае не врубай музыку и телевизор. В холодильнике бери все, что есть: ну, там молоко, масло, хлеб, яйца, сосиски. Свари себе что-нибудь. Я вернусь часам к шести. Вот мой номер телефона. Если, не дай Бог, что — звони.

Несмотря на усталость, и почти бессонную ночь, работалось в этот день Сергею, на удивленье, гладко и плодотворно. Он сидел за компьютером, мурлыкал какую-то знакомую мелодию из кинофильма и сам себе блаженно улыбался. Даже Джефф, его начальник, который никогда не задавал своим подчиненным лишних и личных вопросов, заметив странно веселое, благодушное настроение Сергея, спросил:

— Что случилось, Серж? Ты сегодня такой радостный. Не иначе, как познакомился с хорошенькой девушкой?

— Может быть, может быть… — напустил туману Сергей и засмеялся.

По дороге домой Сергей посерьезнел, чтобы не сказать помрачнел. Он вдруг осознал, что, возможно и, скорее всего, влип в авантюру, из которой будет нелегко выпутаться. Розита, конечно, хороша, нет слов, но ведь где-то за стенкой есть еще ее законный и ревнивый муж Антонио, который, если узнает, что Сергей внаглую, прямо за стеной, прячет его жену, то ему, Сергею, конечно, мало не покажется. Тут уж точно запахнет жареным, и в ход пойдут не кулаки, а нож или даже пистолет. «Стоит ли того Розита, чтобы так рисковать? — спрашивал себя Сергей. — Как долго он сможет ее скрывать от мужа и людских глаз? И вообще, сколько времени она захочет провести за закрытой дверью и затемненными окнами?» Ни на один из этих вопросов Сергей не смог себе ответить, махнул мысленно на все рукой, заглянул в китайский ресторанчик, накупил всякой всячины на ужин и поехал домой.

Дома Сергей тихонько поднялся к себе на второй этаж, почти бесшумно открыл дверь и сразу увидел Розиту. Она сидела на диване все в том же халате (другой одежды у нее просто не было), прибранная, красиво причесанная, благоухающая Тамариными (или Наташиными?) духами и смотрела телевизор без звука. При виде Сергея Розита вскочила, бросилась ему на шею, прижалась здоровой, не опухшей щекой к его груди и несколько театрально воскликнула: «Ну, наконец-то! Уже семь часов. Ты сказал, что придешь в шесть. Я места себе не нахожу. Решила, что ты меня тут бросил». Сергей обнял девушку и осторожно, чтобы не причинить боль, поцеловал ее в непораненный угол рта.

— Чем ты занималась целый день, Розита? — Ему нравилось повторять ее имя.

— Я долго отсыпалась. Потом приняла душ. Надушилась духами твоей женщины. Потом хотела надеть ее платье, которое висит у тебя в шкафу в спальне, но оно оказалось мне велико. Твоя женщина десятого размера, а я ношу четвертый, ну, иногда шестой. Ты любишь полных женщин, Серж? — Она видела, что нравится ему, и поэтому может немножко его подразнить.

— Я люблю красивых женщин, Розита. Полных, стройных, разных, но больше всего мне нравятся такие, как ты. До сих пор не пойму, откуда ты взялась на мою голову и что нам дальше с тобой делать.

— Ну, давай сначала поужинаем, выпьем немного вина за нашу встречу. Я нашла у тебя бутылку хорошего полусладкого шампанского. Ну, а потом поговорим и решим, что же нам делать.

Розита то ли играла роль разбитной, немного капризной девицы, то ли она на самом деле быстро свыклась с новой ситуацией и не хотела напрягать Сергея и себя серьезными размышлениями о проблемах завтрашнего дня.

— Слушай, а твой Антонио тут на балконе не крутился? Ты не слышала его голоса? — озабоченно спросил Сергей.

— Я его не видела, боялась выглянуть на улицу, но почувствовала по запаху табачного дыма. Он курил на балконе. Все, все, все! Не хочу о нем больше говорить. Ненавижу…

— Ну, хорошо, хорошо, не буду. Лишь бы он не заподозрил, что я тебя тут прячу. Завтра после работы поеду в какой-нибудь бутик и куплю тебе пару летних платьев, брюк и маек. Какого, говоришь, размера? Четвертого? Что еще купить?

— Знаешь, купи мне… — Розита охотно написала ему длинный список вещей: одежды и косметики. «Тут парой сотен не обойдешься. Тянет долларов на пятьсот, а может, и того больше», — подумал Сергей, но эта сумма его почему-то нисколько не смутила. Он почувствовал себя влюбленным Печориным, который странным образом заполучил свою Бэлу и должен одеть ее, как княжну. Сергей понимал, что принадлежит как бы двум мирам: одному — реальному — на работе, в магазинах, в машине, на улице, словом, вне своей квартиры, и другому — полуфантастическому, зыбкому, параллельному, миру зазеркалья, в котором он играл роль храброго рыцаря, спасшего прекрасную даму. Сергей бесшумно ступал по коврам, говорил тихим голосом, боялся сказать лишнее слово, боялся чего-то не досказать и спугнуть Розиту — свое неожиданное испанское счастье. Он был, как юнец, по уши, романтично и в то же время страстно влюблен и совсем потерял голову. Сергей умирал от желания, но не решался прикоснуться к девушке. «Кто знает, как она отреагирует! Может, пошлет его куда подальше, мол, не лезь ко мне, старый козел. И будет права», — тоскливо подумал он и, чтобы не искушать себя без нужды, рано пошел спать.

Проснулся Сергей от нежных прикосновений ее рук и губ. Она сама пришла к нему в постель. Обнаженная нимфа с крепким стройным телом, окутанная покрывалом длинных, до середины спины волос. Она целовала его лицо, плечи, грудь. Легонько покусывала мочки ушей и даже кончик носа, а когда он почувствовал ее губы на своем теле ниже пупка, ему показалось, что перед ним воистину раскрылись врата рая. Сергей боялся пошевельнуться и сделать что-то не то и не так. Он замер и полностью отдался на волю ее любовной игры и фантазии. У Сергея в прошлом было немало любовных романов, приключений, страстей, страстишек и других разновидностей взаимоотношений с женщинами. Обычно он брал инициативу в постели в свои руки и старался «показать класс» любовного искусства согласно своим понятиям и опыту. Предметы его любви и увлечений обычно выполняли послушно пассивную роль, постанывали от истинного (или притворного) наслаждения и нахваливали его, Сергея, мужские достоинства и умение удовлетворить, утолить их женскую страсть. С Розитой все происходило с точностью до наоборот. Сергей мычал от наслаждения и попытался сказать что-то тривиальное типа: «Дорогая, мне так хорошо с тобой». Но она закрыла ему рот поцелуем и прошептала: «Молчи! Я знаю, я чувствую… Ну же, бери меня. Я твоя».

Все, что разыгралось потом, было настолько откровенно, без комплексов, без каких-либо табу, по-животному естественно и в то же время по-человечески нежно, страстно и бесконечно, что Сергей понял, что значит умирать от счастья. Он умирал и снова рождался, и в затуманенном сознании спрашивал себя: «Неужели это я и все это — со мной?»