Шоу смерти(Вызов смерти) - Дин Кунц

Передавать можно было любые основные эмоции, но аудитория могла рассчитывать на высокую степень удовольствия только в том случае, если Исполнитель был не случайным актером, а актером экстра-класса. Исполнители отбирались почти с рождения – если обладали чувствительной натурой и высокой эмоциональностью. Их родителям хорошо платили, и дальнейшая жизнь будущих Исполнителей целиком превращалась в учебу. Оттачивались их способности к передаче ощущений, эмоции развивались до такой степени, что случайные всплески становились чистым, качественным материалом чувства. По природе своей очень немногие люди могли стать Исполнителями, и только единицы прошли подготовку, сделавшую их таковыми. Когда Революционеры похищали Исполнителей, они подрывали самый фундамент Шоу.

Без Джорговы он не мог использовать Лизу. Самый старший из оставшихся Исполнителей был пятнадцатилетним мальчиком и, несомненно, ей не пара. Придется выпускать юнца вместе с той тринадцатилетней девочкой, а Лизу использовать только в крайних случаях. А ведь Лиза была чертовски хороша!

Анаксемандр Кокли побарабанил пальцами по крышке стола из натурального дерева и мысленно перелистал список подозреваемых. Он знал, что у него много врагов. И главным из них был Президент Соединенных Штатов. Многие годы правительство скрыто и открыто боролось с Шоу, пока не сообразило, что не сумеет победить. В течение десятилетий вице-президенты Шоу входили в правительство, проникая в Конгресс при поддержке Анаксемандра.

Множество людей в этой стране (и во всем мире) воспринимали огромный пласт жизни через Майка, Лизу и Шоу. Конечно, звезды в Шоу были во все времена, но эти двое оказались самой лучшей командой. Кривая рождаемости шла вниз, потому что было очень немного мужей, чьи жены были так же привлекательны, как женщины-Исполнители, с таким же пышным бюстом и нежным телом, и еще меньше тех, чьи жены были столь же желанны и так же шли навстречу всем своим желаниям. Рождалось все меньше и меньше детей. Правительство лишилось той части населения, которую всегда можно было легко подвергнуть пропаганде, убедить с помощью телевидения. Люди старшего поколения приобрели благодушие, получили что-то похожее на счастье. Но Президент оставался убежденным, лелея мечты о возвращении славных деньков своего могущества.

Вторым в списке был Генеральный секретарь ООН, который боролся против международной экспансии Шоу, призывая остановить Кокли, рвущегося к власти. Но поскольку Шоу было частным предприятием, Секретарь не мог сделать ничего, кроме, возможно, похищения Исполнителей.

Кокли решил, что вскоре пост Секретаря окажется в его руках. И Президента тоже. Было бы глупостью оставлять даже такие, почти лишенные власти места в руках штатских. История прошлого показывает, что заговор может созреть не замеченным среди бюрократического моря вокруг Шоу. “Свидетель убийства Кеннеди, – подумал он. – Человек, который может быть избран на следующих выборах. Нет”. Нет, он должен быть избран раньше...

На его столе вспыхнула лампочка – сигнал о получении послания. Из приемной щели выскочила желтая карточка, похожая на слегка поджаренный кусочек тоста. Он сунул ее в проигрыватель и откинулся, слушая сообщение.

"Данные медицинского обследования:

А. Найми, – произнес скрипучий машинный голос. – Хорошее общее состояние. Зафиксированы изменения в легких. Поджелудочная железа в превосходном состоянии, почки в хорошем состоянии, мочевой пузырь между средним и хорошим состоянием, гениталии между хорошим и превосходным состоянием”.

Кокли бросил карточку в утилизатор как раз в тот момент, когда от двери раздался звонок.

– Входите.

Дверь открылась, и вошел Лайми. Его притворная улыбка выглядела весьма бледно – он боялся. Кокли заметил это и порадовался. Страх. Он хотел держать их всех в страхе – в страхе, способном убить. Страх указывал каждому сверчку свой шесток.

– Вы хотели меня видеть? – спросил Лайми.

– Закройте дверь. Лайми закрыл дверь.

– Сядьте.

Лайми покорно выполнил и этот приказ.

– Вам не стоит курить эти отвратительные сигары, – сказал Кокли, заметив тлеющий окурок, судорожно зажатый в пожелтевших пальцах Лайми. – В медицинском рапорте сказано, что в ваших легких полно рубцовой ткани.

Лайми положил окурок в пепельницу, поставленную для немногочисленных посетителей, приглашавшихся в этот кабинет для разноса.

– Я полагаю, это из-за Джорговы?

– Как это могло случиться, Лайми? Вы уверяли меня, что охрана безупречна. Вы уверяли меня, что побегов больше не будет.

– Ну...

– Я надеюсь, вы понимаете, что подготовка Исполнителей, способных дать зрителям ожидаемые ощущения, – задача не из легких. И обходится это недешево.

– Я думаю, что понимаю, какие неприятности и убытки повлекло за собой похищение, мистер Кокли, – сказал человечек, пытаясь отвести от себя грозу.

Кокли встал и начал мерить шагами синий ковер, лежащий на полу.

– Я сомневаюсь в том, что вы полностью осознаете это. Поначалу зрители довольствовались разными штучками: восхождением на гору, борьбой с крокодилом, автогонками. Но потом все это приелось. Затем Шоу поставило девяностопроцентные реле взамен восьмидесятипроцентных. Но требовалось что-то большее. Мы решили обучать своих актеров. Правительство приняло Указ о наборе в Шоу. Поскольку правительство большей частью состоит из людей Шоу, этот указ почти не встретил сопротивления во всех палатах. И народ не выступил против, поскольку большинство его живет главным образом посредством Шоу. Президент ВЫНУЖДЕН БЫЛ подписать его. Итак, мы отбираем (и платим родителям изрядные деньги) по пять тысяч детей в год и обучаем их. Мы отбирали и бы больше, если бы могли найти. Но только двое или трое из годового набора могут пройти финальную стадию отбора по обучению и дисциплине. И еще меньше могут выдержать соприкосновение с семьюстами миллионами разумов во время исполнения. Недавно поставленные стопроцентные реле еще усложнили это. Джоргова был редчайшей находкой, прирожденным Исполнителем. Я не думаю, чтобы вы хоть чуточку осознавали все это, мистер Лайми.

Глаза Лайми расширились до размеров блюдец, когда Кокли повернулся к нему. Пальцы Кокли не были уже просто пальцами. Они были оружием. Из-под аккуратно подрезанных ногтей высунулись на полтора дюйма острые лезвия. Они поблескивали на свету. Они сияли.

– Вы не...

– Мы не должны держать на службе людей, которые не понимают. Мы не можем позволить себе держать на службе человека, который позволяет оппозиции проникнуть в нашу среду, который позволяет Революционеру стать телохранителем нашего ведущего актера.