Шоу смерти(Вызов смерти) - Дин Кунц

Циферблаты на самом деле таковыми не были. Так только говорилось, их вообще не было видно. Но они по-прежнему назывались циферблатами. Никто не знал почему. Все пожимали плечами, и никто не мог сказать: “А я знаю!"

Фредрик сжал его плечо, напоминая, что, если они хотят совершить побег, им надо придерживаться графика. Продолжая свой путь, они свернули в главный коридор, который вел к большой двери из псевдодерева в конце тоннеля, выложенного синей плиткой. Выпадение было сравнительно новым явлением, думал на ходу Майк. Это началось два месяца назад, когда старые девяностопроцентные реле были заменены на новые, дающие эффект полного слияния. Теперь случалось как минимум полдюжины Выпадений в неделю. Каждый раз Исполнитель становился похожим на неясное изображение, размытое по краям, – некий туманный образ. Только что на сцене был настоящий актер, а в следующий момент – фантом, похожий (по слухам) на изображение на экране древнего телевизора во время электрической бури. Исполнитель вообще Выпадения не помнил. В его памяти не оставалось ничего, кроме каких-то обрывков разговоров, которых не было ни на сцене, ни где-либо в студии. Кроме этого невнятного бормотания голосов, не было вообще ничего. Жуткая пустота. Он-то знал. Он Выпадал дважды.

Дверь автоматически открылась, и они вышли. Холодный ветер швырял в них горсти льда и снега, жалящие лицо. Высоко в небе между тучами мелькнула желтая луна и пропала во мраке. Джоргова устроился на заднем сиденье лимузина, подвинулся, давая место Фредрику, и напомнил себе, что машина прослушивается так же, как гардеробная. Так же, как спальня, гостиная, кухня и ванная.

Водитель, анемичная человеческая личинка в сине-желтой форме Шоу, вырулил со стоянки на широкое супершоссе, настроился на поток лучей, управляющий движением транспорта по восточному региону, и переключил управление на автоводитель. Они неслись вперед в молчании, хлопья снега ударяли в стекло, словно мягкие пули – одни громче, другие тише. Температура колебалась около нуля. Дождь со снегом. Столбики ограждения, увенчанные оранжевыми огоньками, улетали назад, крошечные часовые, каждый со своей светящейся чашей, были настороже.

У первого выезда с территории шофер отключил автоводитель, вырулил из потока ведущих лучей и опустил вращающийся пандус. Следуя примеру Фредрика, Майк тщательно пристегнулся. Через минуту он понял, зачем они это сделали. Легкий пикап протаранил нос их машины, и удар швырнул оба аэромобиля в открытый кювет, полный грязи и талого снега, который заляпал окна. Вода стекала по кузову, хлюпая возле дверец.

Фредрик перегнулся через спинку переднего сиденья и с силой обрушил рукоять своего вибропистолета на затылок водителя. Тот сполз на сиденье, не издав даже стона.

– Идем, – сказал Фредрик.

Третий аэромобиль, ничем не примечательный “чемпион” тускло-серого цвета, остановился перед ними. Дверцы были распахнуты; беглецы нырнули внутрь.

– Добро пожаловать на свободу, – бросил через плечо водитель. Это был краснолицый мужчина со множеством веснушек и крупными белыми зубами.

Свобода. Но они не проехали и сотни ярдов, как из-за деревьев поднялся вертолет. Лопасти винта свирепо рассекали воздух, подобно драконьим крыльям. Вертолет-дракон нащупал их своими светящимися глазами, заливая местность потоком жидких бриллиантов.

Фредрик распахнул со своей стороны дверцу, положил пистолет на ее верхнюю кромку и выстрелил прямо в вертолет. Тонкий зеленый луч, почти невидимый, поднял облачко бело-голубого дыма, ослепив дракона на один глаз. Ответный выстрел выбил стекло задней дверцы. Фредрик выстрелил и попал снова. Однако второй выстрел из вертолета попал Фредрику прямо в висок и расколол его череп, словно дыню.

– Закройте дверь! – крикнул водитель. Но Майк был словно парализован. Он не мог заставить двигаться даже свои пальцы, не то что руки. Его тело было стиснуто ужасным захватом, ногти этой незримой руки вонзались в его плоть, терзали ее. Он не мог пошевелиться – только сидел и смотрел. Тело без головы лежало поперек сиденья, из разорванных вен струилась кровь. Фредрик был мертв. А ведь Фредрик был единственным из этих людей, с кем он был знаком хотя бы немного. И даже с Фредриком он говорил только два раза в жизни! Внезапно все происходящее показалось ему каким-то диким, даже невероятным. Он покидал хорошо знакомый мир ради чего-то иного, которое не мог даже себе представить. Он никогда не был свободным. Его растили и воспитывали для Шоу. Его учили, как оттачивать свои чувства для того, чтобы передавать их. Его учили в совершенстве контролировать свои ощущения. Короче говоря, его всю жизнь кормили с ложечки. Смерть была только звуком. Здесь она оказалась реальностью; и оттого, что водителя она вовсе не потрясла, выглядела как реальность обыденная. Майк хотел выпрыгнуть из машины, но ноги его не слушались.

Водитель выругался, столкнул тело с сиденья и снова повернулся к рулю. Он нажал на акселератор, сворачивая на боковую дорогу, уводившую от ярких огней в ночной мрак. Вертолет последовал за ними, невзирая на отсутствие прожекторов. От рокота его винтов вибрировала крыша, и аэромобиль раскачивался вверх-вниз на своей воздушной подушке. Водитель выключил фары и вывернул на другую боковую дорогу, ведущую к густому лесу. Вертолет по-прежнему преследовал их.

Впереди вспыхнул огненный фонтан. Пурпурный и кииоварно-красный. “Красиво”, – подумал Джоргова и тут же ужаснулся тому, что может думать о чем-то прекрасном после того, как кровь из шейных артерий выплеснулась на него.

...На его лицо...

Он вытер влажные капли со щек и уставился на свою руку, которая теперь двигалась свободно. Он не замечал сырости, пока не ощутил, как что-то течет по его подбородку. На его лице была кровь Фредрика. Она образовала лужу на полу. Серо-белое вещество мозга и кусочки кости с кожей и волосами прилипли к его пальто и брюкам. Майка вырвало прямо на пол.

Когда он снова смог посмотреть вокруг, то увидел, что фонтаны взрывов вздымаются все ближе и ближе к машине. Лесной туннель маячил впереди. Когда пилот сообразит, куда они несутся, он начнет стрелять по машине. При этой мысли Майк не испытал ни малейшего страха. Он боялся не столько Смерти, сколько Неопределенности. Умереть было бы лучше, чем пройти через все это и столкнуться с кем-то и с чем-то, к чему он не был готов. ЭТО было страшно. Это было ужасно!

Пламя ударило в капот, скользнуло по переднему стеклу, пронеслось над крышей.

Машина свернула с проезжей части дороги, перевалила через кювет и миновала несколько валунов, едва ли не врезавшись в них, затем опять выкатилась на дорогу, успешно уходя от огня. На этот раз, когда взрыв во второй раз настиг их, аэромобиль перевернулся. Взрыв был так силен, что внутренняя обшивка машины воспламенилась от соприкосновения с металлом крыши. Майк начал сбивать огонь, обжигая руки.