Целого мира мало - Катерина Полянская (Фиалкина)

Вечером Лизка потащила вяло сопротивляющегося Мердока и воодушевленную Ялу знакомиться с ночной жизнью немагического города. Клуб специально выбрала самый пафосный из всех, что знала!

— А эти почему под дверью стоят? — Колдунья покосилась на галдящую толпу у входа.

— Фейс-контроль не прошли… Идем!

— Что-о?.. — Яла встала как вкопанная и с еще большим интересом стала разглядывать неудачливых искателей развлечений.

— Чуда ждут, говорю, — отмахнулась Лизавета и, крепко ухватив подругу за руку, уверенно врезалась в толпу.

Только иномирная гостья сдаваться не собиралась…

— Чуда? — блеснула глазами Ялисса. — Да легко! Сейчас устрою, — и, вырвавшись из Лизкиной хватки, подняла руки для какого-то своего темноколдовского пасса.

Но сей благой порыв был на корню задушен Мердоком, который в мгновение ока оказался рядом и сгреб не в меру активную девушку в охапку. Будто в распахнутые объятия бросился, даже поцеловать исхитрился.

— Ух ты! — тут же отреагировала темная. — Никогда раньше не целовалась с духами… А ты ничего!

Оцененный по достоинству обитатель оборотной стороны Грани особой радости по поводу ее замечания не проявил.

— Полегче, госпожа Ялисса, не забывайте, что меня вроде как не существует, — холодно улыбнулся дух. — А одно только ваше появление — уже достаточное чудо для этих. Идемте!

И Лиза, облегченно выдохнув, вновь устремилась ко входу.

— Думаешь, нас пустят? — догнала ее Яла.

Царевна гордо расправила плечи.

— Абсолютная удача, еще ни разу не подводила, — и весело подмигнула без нескольких дней родственнице. — Эти двое со мной. — Последнее высказывание уже было адресовано шкафоподобному охраннику у двери.

Но сегодня, видимо, везучесть взяла выходной.

Нет, пропустили всех троих без вопросов, будто бы даже не заметили. А в блестящем хромированной мебелью холле…

— Лизок, ты, что ли?!

Оборачивалась царевна медленно… чтобы тут же закружиться в пищаще-обнимающем вихре двух подружек-студенток.

— Поговаривали, ты без вести пропала…

— Правда? — И вид максимально невинный.

— Из института отчислилась, даже не попрощалась.

— А Верка замуж вышла!

— А Лерка с Витькой встречается, веришь?

Под непринужденный щебет двух первых сплетниц Лизкиной давно уже бывшей группы вся компания перезнакомилась (причем Ялисса внезапно превратилась в Алису, а Мердок — в Макса) и отправилась на танцпол.

Звучало что-то жутко модное, как водится, о любви. И тем не менее композиция на удивление плавная и приятная. Поэтому когда Мердок протянул Лизке руку, спасая ее (и себя заодно) от пристального внимания двух любопытных, царевна приняла приглашение с радостью.

И закружилась в танце, заключенная в кольцо сильных рук.

В какой-то момент девушке даже пришлось напомнить себе, что руки эти ненастоящие, воплощенные, как и все остальное. Помог нарисованный в воображении образ жениха. Сердце тут же дрогнуло, по спине пробежали трепетные мурашки, и жуть как захотелось поскорее перенестись в Угодья. Обнять, прижаться…

— Любишь его? — Потусторонний словно прочитал мысли девушки.

— Да, — без всяких сомнений отозвалась Лиза.

Вот когда с тоской вспомнишь иномирные танцы с их хитрыми движениями, резкими поворотами и сменой партнеров. Здесь же приходилось практически топтаться, обнявшись, в группе точно таких же танцующих. Разноцветные огни играли на лице духа яркими бликами, делая его слишком земным и реальным.

— Каково это? — не желал отставать Мердок.

— Что именно?

Порождение тьмы затихло на время, мучительно подбирая слова.

— Чувствовать. Когда тебе не все равно. Любить… И бояться потерять.

Поддавшись порыву, Лизанда приподнялась на цыпочки и коснулась прохладной и неестественно гладкой щеки. И очень четко поняла: он не понимает, что значит быть живым.

Разве такое объяснишь?

— Тепло, — улыбнулась девушка и отняла руку.

Вроде бы Мердок хотел сказать что-то еще, но рядом появилась Яла, на которой буквально висел незнакомый светловолосый парень. А за ней, буравя колдунью завистливыми взглядами, маячили Машка с Дашкой, те самые институтские подружки Лизаветы.

— Что грустим? — перекрикивая музыку, вопросила Ялисса и послала обворожительную улыбку внезапно образовавшемуся кавалеру.

На оценку ситуации Лизке хватило нескольких секунд.

— Признавайся — что он пил?

Темная моментально сделала самый честный вид, на который только оказалась способна. Даже обиженный слегка.

— Всего-то пару коктейлей! И я вместе с ним.

Последнее, кстати, было очень даже заметно.

— А в коктейле? — заломила бровь царевна.

Устоять под ее напором Яла не смогла.

— То самое…

Дальше последовала шипящая нотация на тему поведения в чужом мире, еще несколько зажигательных танцев, болтовня с девчонками и пара коктейлей для самой Лизаветы. Уходить не хотелось, но мимолетный взгляд на часы живо напомнил, что все хорошее и веселое имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

— Пора. — Лиза осторожно тронула подругу за руку, вынуждая ее оторваться от очередного воздыхателя.

Это сколько же она приворотного с собой приволокла?!

Сопротивляться Яла не стала и покорно побрела на выход.

— Как думаешь, Крейр нас хватился?

Вряд ли. Лиза с почти полной уверенностью покачала головой и увлекла спутников к ближайшему темному закоулку.

— Крейр занят, у него какой-то там Переход.

— Что-о?! — Яла резко остановилась и с негодованием взглянула на довольную и уставшую подругу. — Переход! И ты покинула Угодья в такой момент?!

Лизавета на всякий случай заблаговременно устыдилась, но все же спросила:

— А что, нельзя было?

— И она еще спрашивает! — От негодования у Ялиссы даже коктейли выветрились.

Вид царевны сделался еще более пришибленным. Это гадостное чувство, когда вроде бы и понимаешь, что виноват, а вот в чем — ни в зуб ногой.

С трудностями перевода помог справиться Мердок.

— Госпожа Ялисса, не будем забывать, что царевна не так давно среди колдунов. Соответственно многие тонкости вашей жизни ей пока еще неизвестны.

Что, кстати, было чистой правдой, и Яла не могла этого не признать.

— Ладно, идем уже, по дороге растолкую.

Безлюдный темный двор нашелся быстро. Внимательно огляделись, не смотрит ли кто из окна, но вроде бы кругом было тихо. Яла подцепила утренний след и легко восстановила портал.

Все трое скрылись в сияющей вспышке и уже мгновение спустя обнаружили себя в подземелье дома Крейра. Третий уровень, если уж совсем точно.

— Ты уже знаешь, что темный дар в нашем мире самый сильный, — начала колдунья.

Лизка скептично хмыкнула и скрыла улыбку. Естественно, кто же тебя еще похвалит, если не сам!

О том же думал и воплощенный.

— Только воинам этого не говори, не то обидятся, — и весело подмигнул спутницам.

Но его замечание темная проигнорировала.

— Так вот, есть у нас одно большое и очень гадостное «но». Этот дар время от времени приходится подтверждать.

— Как это? — заинтересовалась Лизанда. И очень вовремя — ей ведь тоже в скором времени предстоит стать колдуньей. Вот и хорошо бы выяснить кой-какие подробности.

— Очень просто, — скривилась Яла. — Нужно отправиться за Грань и подчинить одного из духов. Справишься — будешь жить и станешь сильнее, а на нет и суда нет. Понимаешь теперь, почему темный народ в нашем мире самый малочисленный?

Царевна поняла. И очень живо себе представила…

— Крейр!!!

Объятая ужасом, хотела было рвануть со всех ног к жениху, но вовремя сообразила, что понятия не имеет, где у них эти самые Переходы проводят. Может быть, в одном из бесконечных подземелий Угодий есть дверь, которая ведет прямо за Грань?

Лизка вцепилась затравленным взглядом в Ялу.

— Да не трясись ты так, он колдун опытный, не раз к духам ходил. Другое дело, что в прежние разы с ним Дирсен был… Но думаю, все прошло хорошо. Главная опасность состояла в том, чтобы подданные наши ничего не начудили в отсутствие правителя. Однако вроде пока тихо.

Под успокаивающую болтовню подруги Лиза даже не заметила, как испарился в неизвестном направлении дух, а сама она оказалась у двери покоев, которые уже год делила с суженым.

— Крейр!

Царевна напрочь забыла и про подругу, и про всяческие развлечения и рванула к жениху. Только об одном думать могла: хоть бы с ним все было в порядке!

— По какому поводу паника?

Колдун — целый и невредимый! — обнаружился в кресле. Серый от усталости, он склонился вбок, водрузил локоть на мягкий подлокотник и подпер им подбородок. В мутных глазах сквозило опустошение. Разве что бледные губы дрогнули в улыбке при появлении суженой.