Шаг в триста лет в прошлое (авторская редактура) - Михаил Леккор

Лишь бы не попасть под Нарву. А то окажешься на Нарвском сражении, которое бездарно проиграли нанятые иноземцы и русское бестолковье.

Ух ты! А если выберешься из под Нарвы – начнется следующий этап. Петр Великий будет строить новую Россию и многие на этом сделают свою карьеру. Почему бы и ему не войти в эту славную когорту петровского гнезда? Правда, кровь будет лечь рекой. И многие на пути к карьере погибнут. Ну что делать. В России жизнь всегда копейки стоила. В любое столетие. Будем надеяться, его сия чаща обойдет.

Под эти мысли Саша зачерпнул полный ковш пива и несколькими крупными глотками опрокинул его в рот. Хорошо! В любом случае, его, несчастного попаданца, напившегося в ХХI веке и очнувшегося в похмелье в ХVIII столетие, уже ничем не утешит.

Никита, побежденный хмельным напитком, мирно спал, опустив голову на стол. Слабое, прошлое поколение, с насмешкой подумал Саша. Еще не жрали суррогат под сорок градусов. Ничего, ему больше достанется. Но много пить нельзя! У него своих дел хватает. Очень важных и весьма актуальных!

Глава 2

Итогом обильной опохмелки накануне стало очередное утро с похмелья. К счастью, организм сегодня страдал не так сильно, а голова не включила зубодробительный режим. Но все равно не сладко.

Как говорится, срок похмелья без опохмелки сутки, с опохмелкой – месяц.

Очнувшись и пошевелившись, Саша с интересом обнаружил, что он лежит в постели, и, что интересно, не один. Рядом лежала, не особо прикрываясь, девица с фигурой очень даже нечего. Во всяком случае, Саша почувствовал, что известная часть его тела предательски зашевелилась.

Девица это заметила и оживилась.

– Проснулся, барин, – воркующим голосом сказала она, – уезжаешь сегодня, хоть бы приголубил меня. А то как же, мне, Марье, быть без тебя одной?

И призывно прижалась к нему.

Дмитрий молчал, для него было все обычно. Судя по всему, прежний хозяин этого тела в полной мере использовал возможности своего дворянского тела и завел зазнобушку, которая то ли из перспективы стать дворянской женой, то ли из необходимости заработать кусок хлеба не очень сопротивлялась.

И кто он такой, чтобы все менять, Петр Великий? Так один есть уже. Суровый царь, все ломает, все перекраивает. А он всего лишь всего мелкопоместный сын боярский с такими же мелкими заботами и мелкими радостями. С перспективой быть убитым в одной из многочисленных стычек.

И, не раздумывая больше, притянул к себе девицу. Впрочем «борьба» с Марьей была сравнительно недолгой. Не хотелось, а пришлось отодвинуть крестьянскую барышню и встать с постели.

Судя по вчерашним пьяным воспоминаниям и некоторой мыслительной помощи Дмитрия, сегодня был день отъезда и затягивать подъем не стоило, тем более, хотя большая часть приготовлений была закончена, но хлопот оставалось немало. С Никитой они еще вчера сложили переметные сумы с припасами и необходимым имуществом, перебрали оружие, наточили клинки. Однако, надо было еще рассмотреть хозяйственные дела по поместье, и главное, понять, что у него собрано и что с ним делать.

Дом этот, как и окрестные земли (немногие), были владениями Саши, то есть, конечно, Дмитрия Александровича по фамилии – прозвищу Кистенев. А Никита Логинов, такой же мелкопоместный сын боярский, был соседским помещиком, заехавший к нему, дабы отправиться вместе. Вместе веселее, тем более по окрестным лесам снова проказничали разбойники. Одному ехать было просто опасно. Да и в Москве вдвоем веселее по дьякам шаромыжиться. То же еще те разбойники.

А они почти одногодки, со схожими интересами и предпочтениями. Накануне перед дорогой, разумеется, вдарили по кружечке, а потом еще, переведя пирушку в многодневный запой. Благо времени еще оставалось достаточно. Интересно, у мужиков с их тягой к спиртному хоть что-то меняется от века к веку?

Покуда собирались, Саша потихоньку узнал о своем более точным социальном и материальном положении. Дмитрий Кистенев, как и его приятель, не находились на дне российского средневекового общества, хотя особенно радоваться было нечему. Они действительно являлись мелкими дворянами (пока еще именуемыми детьми боярскими), имеющими минимум крестьян с земельными наделами и некоторыми неиспользуемыми землями. Как он помнил из учебного прошлого, все это они получали за воинскую службу, как служили испокон веков их предки. Самый минимум – лишь бы хватило вооружить и накормить себя и, возможно, одного – двух воинских холопов. По сути, такая награда была натуральным жалованьем. Денег у государства не хватало, а воинской силы, как всегда, не хватало. Вот государство и изгалялось, как могло.

Фактически дворяне имели эти землю и крестьян в условной собственности. Перестал служить – потерял имение. Конечно, были оговорки – по ранению, по старости часть имения могли оставить до смерти. Но эти случаи только подчеркивали общие правила. Ни продать, ни обменять такую собственность дети боярские не могли.

С другой стороны, поскольку средний материальный уровень дворян был низок, то и требования к ним были небольшие. Минимум оружие и доспехов считался достаточным. Помимо сабли и кинжала каждый имел еще лук и стрелы, метательное копье – сулицу. Были и другие виды холодного оружия, например, кистень, от которого предок Дмитрия, ловко орудовавший этим орудием смерти, получил прозвище, постепенно переросшее в фамилию их семьи. Из оборонительных возможностей были тягиляй – кафтан, обшитый ватой, с разбросанными по груди и животу полосками железа, причудливая степная шапка, выполняющая роль шлема.

Житель ХХI века, постоянно слышавший по телевизору и в Интернете о непробиваемой керамзитовой защите и мощном огнестрельном оружии, будет откровенно разочарован своими скромными возможностями. Но это была совсем другая эпоха.

Многие из дворян могли хотя бы похвастаться военными трофеями, но Дмитрий и Никита были молоды, недавно вписаны в разрядные книги и, по сути, впервые отправлялись на настоящую войну. До этого два года их походы ограничивались приписками в разрядные книги. Все у них еще было впереди: и трофеи, и победы, и возможная скорая смерть. Обычные новики из детей боярских, каких многие тысячи.

Кроме всего этого, Дмитрий обязательно имел коня, практически ту же крестьянскую лошадку и вел с собой боевого холопа Леонтия, главным достоинством которого было холостяцкое положение, а, значит, если его убьют, не останется вдова с