Три майские битвы на золотом поле - Николай Назаркин

Тихая, мирная, спокойная картина. Не верится, что всего через час прозвучит первый залп «странной войны».

Прошло больше двадцати лет со времен блистательной победы под Герцогенбошем. Многое изменилось в мире за такой срок. Вот посмотреть хотя бы на корабли господина лейтенант-адмирала. Давно прошли те времена, когда основой флота Республики были легкие кораблики с, в основном, косыми парусами, да десятком скромных пушечек на борту, бравшие верх за счет количества и изворотливости. Ну и отчаянности моряков, разумеется. Ныне вдоль английских берегов проходят уже и огромные семидесяти пушечные линейные корабли, вроде флагмана самого Тромпа «Бредероде». Правда, «мелочи» все же больше: из всех семидесяти голландских кораблей только двенадцать имеют более сорока пушек на борту. Впрочем, для задачи, стоящей перед господином лейтенант-адмиралом это даже лучше — он послан сюда гонять обнаглевших пиратов. Для такого дела скорость и маневренность важнее веса залпа.

И — вот уж невероятно! — но Республика за эти двадцать лет так и осталась «хозяйкою морей». Кораблей, даже вот таких вот тяжеловооруженных громадин, у нее все еще больше, чем у всех остальных вместе взятых. Больше, чем у Франции, Испании, Англии… Кто может бросить вызов такой силе?!

На самом деле, конечно, все не так просто. Кораблей много, очень много… но и торговые маршруты растянуты по всему миру. Ведь Республика теперь одна из главных колониальных держав Европы. Маленькие Нидерланды уже владеют Индонезией и островами в Карибском море, землями в Индии и в Австралии, в Северной и в Южной Америке… Даже в Японии есть торговая фактория: Нидерланды — единственная страна, имеющая такое право из всех европейцев. А значит, что все европейское серебро и порох, идущие на японские острова, весь японский фарфор и шелк, требуемые в Европе — все это оседало прибылью в карманы голландских купцов. Ну а колонии и торговые суда надо беспрерывно охранять. Так что собственно у родных берегов флот Республики хоть и велик, но сопоставим с флотом французским или испанским. И даже по количеству кораблей слегка уступает английскому.

Не то, чтобы такое «отставание» особенно нравилось верхушке Республики. Только на протяжении сороковых годов несколько раз поднимался вопрос о том, что защиту родных берегов надо бы усилить. Надо бы, кто же спорит! Вот отзовем корабли из Индонезии… Как из Индонезии?! А наши чайные плантации?! Да и кто на нас нападать-то будет, право слово, все этим адмиралам враги кругом мерещатся!

Нападать на Республику охотников действительно, вроде бы, не было. Во всем мире еще гремела слава «Армии Принца», как именовали первого и главного реформатора и полководца страны принца Морица, и «Болотного Дракона». Война с Испанией была уже далеко в прошлом. Сама Испания сейчас переживала далеко не лучшие времена, пытаясь воевать сразу на несколько фронтов и сохранить хоть что-то от былого могущества. Франция, конечно, очень сильна. Король-Солнце Людовик XIV на троне, как-никак. Но умные министра светлейшего из королей задевать Республику опасаются. Победить-то, конечно, можно… Но воевать с такой страной — это как льва подстричь: шерсть-то, конечно, красивая… но можно и самому без головы остаться. Овчинка не стоит выделки. Или это уже «львинкой» надо называть? Ну, не важно, важно, что опасно.

Тем более, что сам оранжевый лев, клыкастый и когтистый зверь с герба Республики, сейчас притихший, торговлишкой занят, воевать не хочет. Вот пару лет тому назад…

А вот всего пару лет тому назад, в тысяча шестьсот пятидесятом году, Европа стояла буквально на пороге новой грандиозной войны. Оранжевый лев скалил зубы и готовился нападать. На кого же? На «извечного» врага — Испанию? На Францию? Может быть он решил отхватить земель за счет бесчисленных немецких королей и корольков? Нет. Лев готовился прыгнуть через море. На Англию.

Но с чего бы вдруг? В предыдущей части моего рассказа Нидерланды и Англия были, пожалуй, самыми близкими друг другу странами. Естественный союз. И вдруг за десять лет… Надо разобраться.

Вернемся в год тысяча шестьсот двадцать девятый. Все шло своим чередом. Принц Оранский Фредерик-Генрих, штатгальтер Соединенных Нидерландов и «Болотный Дракон», празднует победу. Он на вершине славы. Он получил все, что только возможно… Кроме одного. Он — принц. Он — штатгальтер. Но не король. Его власть формально ограничена Генеральными Штатами. Сейчас, конечно, они забились под скамьи своих штатов и робко ему аплодируют оттуда. Но случись что — радостно покажут зубы, разорвут, растерзают. И тронуть их нельзя. Нет, увы, никак нельзя. Одного-двух еще может быть, а вот всех…

Республика Семи Соединенных Провинций была не простой республикой, а аристократической. Это значит, что выбирать всякого уровня советы да штаты мог не любой человек, а только имеющий определенный доход. Такая штука называется имущественный ценз, ну, это вы, наверное, знаете. Кроме этого, в выборах не могли участвовать католики. Потому что «паписты проклятые» и поддерживают испанцев. Второе утверждение было, мягко говоря, не совсем верным, но кто ж будет разбираться. Что занимательно, других ограничений не было, и будь ты хоть женщиной, хоть негром преклонных годов, а имеешь достаточно гульденов годового дохода — пожалуйста, выбирай и выбирайся. Такая вот интересная система в Европе семнадцатого века, где работорговля была вполне пристойным бизнесом, жену могли продать за долги мужа, а уж о правах людей вообще лучше помолчать.

Естественно, что самый верх властной пирамиды занимали самые богатые и влиятельные семьи. Было их не так уж много, понятное дело: сколько бы денег не было в стране, а на всех все равно не хватит. Эти аристократы сформировали… нет, не политические партии. Торговая республика, так уж насквозь торговая — страна по сути управлялась несколькими огромными компаниями, финансовыми и торговыми империями. Про две из них вы наверняка слышали — это голландская Ост-Индийская компания и зеландская Вест-Индийская компании. Третьей по размаху была фрисландская Арктическая компания, ну и парочка монстров пониже рангом. Такой вот неприкрытый «Наш дом — Газпром», то есть, конечно, Ост-Индийская компания.

И самый-разсамый «Болотный Дракон» со всей своей победоносной армией ничего сделать тут не мог. Во-первых, потому что сам являлся акционером Ост-Индийской компании и действовать против собственных интересов не стал бы. Но главное — его боевые генералы и адмиралы тоже входили в число акционеров и «уважаемых людей» разных компаний, так что еще неизвестно, кто кого арестовал бы.

Был ли выход из этого тупика, в котором видел себя Фредерик-Генрих? Был. Возложить на себя королевскую корону.

А зачем? Дело в том, что это сейчас «король» стало разменным словом, мы именуем королями всех, от «королей поп-музыки» до «королев красоты». А в семнадцатом веке королевская корона давала весьма весомые права прежде всего в народном сознании. Иными словами, королю можно было разгонять парламент или вешать не угодивших ему аристократов. Это было правильно, привычно и понятно. А вот сделай такое «простой» принц и штатгальтер — и никакой народ, никакая армия и пальцем не шевельнет в его защиту. Будь он хоть трижды герой. Тут уже будет не гнев господина, а спор равных. Совсем другие шансы получаются.

Ну так, собственно, в чем дело-то? Взял бы, да объявил бы себя королем, нет?

А вот не так-то просто, оказывается, это было сделать! Впрочем, вернемся на минутку на двадцать лет вперед и посмотрим, как там дела у нидерландского флота…

С севера, от близких меловых скал Острова, навстречу флоту Республики также неторопливо двигался другой флот. Английский, разумеется. Англичанами командовал Роберт Блейк, носивший экзотическое для нашего уха звание «генерал моря». Это было не случайно, конечно. Потому как господин флотоводец всего три года назад впервые на палубу корабля вступил. А до этого командовал кавалерийским полком. Но приказ есть приказ — Роберт Блейк встал на адмиральский мостик. Да как встал! Сразу же несколько громких побед: от Ирландии до Малаги. Ну а нынче господин генерал моря патрулирует воды Английского канала.

Две эскадры медленно сближались. Господин генерал моря разглядывал голландцев в подзорную трубу. «Ну, давай же!», наверняка шептал он про себя. Ему было, конечно, немного страшно. Но и азарт заставлял храброго флотоводца дрожать с ног до головы. В его руках была судьба мира. Только бы этот Тромп, проклятый сыроед (личный вымпел лейтенант-адмирала был прекрасно различим), не вздумал уступить! Пусть уж проявит себя как мужчина, а не как трус!

Вообще-то, желание господина генерала моря попахивало изменой. Английский парламент послал его патрулировать воды Ла-Манша… то есть, конечно, Английского канала, с целью контроля за выполнением нового, только что принятого закона. Закон был принят самим же английским парламентом и объявлял воды пролива английской собственностью. В связи с этим при встрече в проливе английского и иностранного кораблей, первым должен был салютовать флагами, «здороваться», гость. Англичане же могли вежливо «кивнуть» в ответ.