Прощание Горгоны - Сергей Трофимов

– Прошу вас, не удивляйтесь. В этом нет моих заслуг.

Полковник появился на пороге гостиной. Я торопливо закрыл окно программы и с улыбкой приподняла голову. Историк был в приталенной джинсовой рубашке, которая прекрасно подчеркивала его крепкий стройный торс.

– Если вы помните, полгода назад ФСБ направило в наш институт оперативно-следственную бригаду. Их обработкой занимались лучшие специалисты, и поскольку руководителя бригады поселили в этом номере, здесь было установлено не меньше тысячи жучков. После бесславного окончания федерального расследования жилье какое-то время пустовало. Никто не хотел селиться здесь. Вероятность прослушивания, всякие хитроумные излучатели – ну, вы сами все понимаете. А я старый холостяк. Вот меня и упросили перейти сюда. Этот пульт был приятной неожиданностью. Я помалкиваю о нем – ведь могут вспомнить и изъять. Потому и вас прошу не говорить начальству.

– Конечно, полковник. О, спасибо за чай. Признаюсь честно, я поступила некрасиво. Идея с беглецами-духами принадлежала вам, а я подала ее генералу как свою. Но мне нужно было его согласие. Понимаете? Я пытаюсь воссоздать Горгону. Это мой пунктик. Вы меня прощаете?

– Конечно, детка. Я историк, роюсь в книжках, читаю сказки. А реализация проектов – ваше дело.

– Вы милый.

Я нежно прижала его ладонь к груди.

– Не знаю почему, но мне захотелось увидеть вас и извиниться.

– Бросьте, коллега. Первая заповедь парапсихолога: ничего не объяснять. Пришли – и пришли. Сделали – так сделали. Но ваши слова еще больше укрепили уважение, которое я питаю к вам.

Я еще немного прибавила к потоку своего сексуального центра. Он порозовел… Но пока держался.

– А что вы можете рассказать о красной расе? Я встречала какие-то выкладки по магии. Кажется, эти существа описывали свой мир символами… Метаязык…

– Не совсем верно. Символизм качеств и общих принципов был дан черной расой. Символизм геометрических фигур и образов дарован красной расой. Белую расу характеризует числовой или количественный символизм. О красной расе мы знаем очень мало. Во времена наполеоновских войн одному из французских офицеров в Египте удалось похитить у смотрителя древней пирамиды некое подобие атласа уникальных фресок. Этому документу уделялось мало внимания, и до наших времен дошли лишь первые строки. Присаживайтесь к пульту. Ваша чашка, прошу. Может быть, вам что-нибудь покрепче? Да? Тогда и я с вами.

Полковника немного лихорадило. Я закачивала в его тело волны сексуальной энергии, которые исходили из необъятных глубин родовых пластов. Он все чувствовал и понимал, но ответной реакции не было. Увеличивать поток не имело смысла. Это лишь прервало бы встречу и привело к разрыву отношений. Бедняга, что же с ним делали его учителя?

– Вот фрагменты текста, собранные вместе. А, понимаю! Сейчас переведу.

Он подсел ко мне. Положив голову на его плечо, я сонно всматривалась в вязь иероглифов. Рюмка коньяка подняла вверх мою усталость.

– Заголовок можно перевести как обращение, призыв при прощании или оклик уходящего. Итак, слушайте.

«Я, джиннат Сах, представитель красной расы, свидетель истории, пришел, чтобы сказать. Надежды твои, человек, – ничто. Следуя правилу, извещаю окончание действия. Следуя закону, подвожу итог. Следуя мудрости, верю. Следуя сердцу, скорблю!

Джаер Иофант, даритель черной расы, предрек конец идущим пред тобой. И вот уже клонится стебель нового побега. Было время, когда люди знали и могли. И в жизни ценилась сознательность существа, степень его реализационной власти. Мы дети тех, кто могли творить, но мы уже не знали. Что говорить о вас, кто не ведает, что творит, и не знает, как воплотить свое предназначение?

Смиряясь перед величием ушедших, чья деятельность все еще звучит отголоском в обрушенных колоннадах мироздания, я, джиннат Сах, говорю о твоем ничтожестве, человек. Ты лишь жалкое отражение Великого плана, а твоя экспансия пространства – ни что иное, как распад концентрации духовного потенциала, собранного другим поколением для не понятых тобой целей…»

– Скажите, что вы сами все это придумали, – сонно попросила я.

Обхватив его шею руками, я по-кошачьи устроилась у него на коленях. Мои ресницы дрогнули и сомкнулись. Он бережно перенес меня на диван и уложил на подушки. Его толкали ко мне все мои пробабки – все женское прошлое цивилизации. Но он прикрыл меня пледом и ушел в другую комнату. Щелкнул выключатель. Через проводники в стенах пошли импульсные разряды, сбивающие поля, чья концентрация превышала обычные нормы. Похоже, я достала его своим домоганием. Бедняга! Но меня можно простить – я верила в чудо… Как странно! Это оцепенение и дремота… Всего лишь рюмка коньяка…

Сознание уходило. Усталость раскатала меня по дивану. Я быстро расставила маяки охраны на периферии ауры, заблокировала сознание дурацкой скороговоркой и погрузилась в море сна. В синем ореоле междумирья промелькнул Историк. Он протянул надо мной руки. В его глазах вскипела прибойная пена команды, но волны слов разбились о мою неприступность. Вода сомкнулась над головой. И только миг еще виднелся царственный венец из змей.

Утром я заступила на дежурство по северо-западным районам. Север и северо-восток проще – мне нравится энергетика шаманов, колдунов и ведьм. Южные районы влекут своей сексуальностью и наслаждением. Восток мистичен. С западом я в антагонизме – там слишком много извращений.

Разбирая сводки информационного центра, я нашла запрос высших инстанций на группу Санина из Санкт-Петербурга. Далее шли докладные записки начальников службы безопасности и аналитической группы. Итогом была фотография Санина, отмеченная на обороте красной линией по диагонали – признание его социальной опасности. В верхнем углу стояли резолюция генерала на ликвидацию.

Чтобы размяться, я наскоро подключилась к гомункулусу. Он погонял меня по всему спектру чакр, дал настройку на третий энергоблок и шепнул пару пошлостей. Для успокоения я ввела свое ощущение Историка. Мне не давало покоя странное отсутствие сексуального отклика, и меня тревожил пульт в его номере. Таракан обмозговал ситуацию, копнул его психоструктуру и понес что-то об искусственных перемычках в астральном и ментальном телах. Я поняла одно: моим партнером он не будет.

С печали, наведя канал на Санина, я переключила его ребятам из третьего отдела. У них для подобных дел имелась куча уродцев. Прикрыв глаза, я увидела кухню небольшой квартиры, стол, пиалушки с остывшим чаем, двух юнцов, их горящие глаза. Они слушали его. Совсем еще молод! Широкие полотняные брюки, безрукавка. Маленький гуру городских трущоб. Учитель жизни с нереализованной судьбой…