Убийца во мне - Джим Томпсон

– Не исключено, что кто-то...

– Никто. Я пробралась по подъездной дорожке. Ты не рад?

Я был не рад, хотя должен был бы радоваться. С ее формами ей было далеко до Джойс, но она была лучшим, что можно найти в Сентрал-сити. Если не считать те моменты, когда она вздергивала подбородок и прищуривалась, изображая, что сердится, она была чертовски симпатичной девчонкой.

– Ну, – промямлил я, – ну, конечно же, я рад. Пошли наверх?

Я поднялся вслед за ней в мою спальню. Она скинула туфли, бросила плащ и остальную одежду на стул и упала навзничь на кровать.

– Ну и дела! – проговорила она через минуту и начала выдвигать вперед подбородок. – Какой энтузиазм!

– О, – сказал я и потряс головой, – прости, Эми. Голова забита другим.

– Г-голова забита другим! – Ее голос дрогнул. – Я тут разделась для него, отбросила в сторону приличия и одежду, а он стоит тут с этим «другим» в голове!

– Послушай, милая, я просто не ждал тебя и...

– А с чего бы тебе ждать меня? Ведь ты все время избегаешь меня и находишь какие-то предлоги, чтобы не встречаться со мной. Если бы у меня оставалась хоть капля гордости, я бы...

Она уткнулась лицом в подушку и зарыдала, предоставив мне любоваться первоклассным видом того, что, возможно, являлось второй по красоте попкой Западного Техаса. Я был абсолютно уверен в том, что она притворяется, – благодаря Джойс мне известно множество признаков, по которым можно определить настрой женщины. Однако я не решился отшлепать ее, хотя она того заслуживала. Вместо этого я быстро разделся, лег в кровать рядом с ней и повернул ее лицом к себе.

– Ладно, кончай, детка, – сказал я. – Видишь ли, я был страшно занят.

– А я этого не знала! Я вообще ничего о тебе не знаю! Ты просто не хочешь быть со мной, вот и все!

– Ты несешь полную чушь, лапочка. Почему это я не хочу быть с тобой?

– П-потому О Лу, дорогой, мне было так плохо...

– Эми, ты ведешь себя глупо, – сказал я.

Она продолжала плакать, причитая, как ей было плохо, а я продолжал прижимать ее к себе, слушая – когда находишься в обществе Эми, всегда приходится много чего слушать, – и вспоминая, с чего все началось.

Честно говоря, все началось ни с чего. Мы просто плыли вместе, как две соломинки в луже. Наши семьи росли вместе, и мы росли вместе в одном квартале. Вместе ходили в школу, а когда появлялись на вечеринках, в нас всегда видели влюбленную пару. Так что мне ничего не надо было делать. Все получилось само собой.

Подозреваю, половина города, в том числе и ее родители, знали, что мы спим вместе. Но никто ничего не говорил и не думал ничего плохого. Ведь мы в конце концов собираемся пожениться... даже несмотря на то, что мы не торопимся.

– Лу, – она пихнула меня локтем, – ты меня не слушаешь!

– Что ты, слушаю, детка.

– Тогда ответь мне.

– Не сейчас, – отказался я. – Сейчас у меня голова занята другим.

– Но... О дорогой....

Я рассчитывал на то, что за своими страданиями она забудет вопрос, на который я должен был ответить. Но не вышло. Как только она закончила ныть и причитать и я протянул ей сигарету, взяв одну и для себя, она снова посмотрела на меня.

– Ну, Лу?

– Просто не знаю, что сказать, – ответил я, причем ответил истинную правду.

– Так ты хочешь жениться на мне, а?

– Же... да, конечно, – промямлил я.

– Думаю, мы и так ждали слишком долго. Я могу пойти преподавать в школу. Мы станем значительно состоятельнее, чем большинство пар.

– Но... но это все, на что мы способны, Эми. Так мы никуда не придем!

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я не хочу всю жизнь быть помощником шерифа. Я хочу.. гм... стать кем-то.

– Например?

– О, не знаю. Нет смысла говорить об этом.

– Наверное, врачом? Вот было бы забавно. У тебя этим голова забита?

– Я понимаю, это безумие, Эми, но...

Она засмеялась. Она мотала головой по подушке и смеялась.

– О, Лу, впервые слышу такое! Тебе двадцать девять, т-ты говоришь абсолютно безграмотно, и при этом – ой, ха-ха-ха...

Она хохотала до тех пор, пока не начала задыхаться. Моя сигарета дотлела до того места, где я сжимал ее пальцами, и я понял это только тогда, когда почувствовал запах горелого мяса.

– П-прости, дорогой. Я не хотела обидеть тебя, но... Ведь ты дразнил меня? Ты разыграл свою маленькую Эми?

– Ты же знаешь меня, – ответил я. – Лу любит пошутить.

Ее веселость прошла, как только она услышала мой тон. Отвернувшись от меня, она перекатилась на спину и сжала пальцами одеяло. Я встал, нашел сигару и сел на кровать.

– Ты не хочешь жениться на мне, да, Лу?

– Сомневаюсь, что сейчас подходящее время для этого.

– Ты совсем не хочешь жениться на мне.

– Я этого не говорил.

Она молчала несколько минут, однако выражение ее лица было красноречивее слов. Я увидел, что она прищурилась, на ее губах появилась презрительная усмешка, и понял, о чем она думает. Я даже знал, какими словами она скажет мне все это.

– Боюсь, Лу, ты все же должен жениться на мне. Должен, соображаешь?

– Нет, – сказал я. – Не должен. Ты не беременна, Эми. Ты никогда не спала с другим мужчиной, а от меня ты не залетала.

– Считаешь, что я вру?

– Уж такое впечатление создается, – ответил я. – Ты не смогла бы забеременеть от меня, даже если бы мы этого хотели. Я стерильный.

– Ты?!

–Стерильный – это то же, что и бесплодный. Мне сделали вазектомию.

– Тогда почему мы всегда так... почему ты обычно?..

Я пожал плечами.

– Просто не хотелось ничего объяснять. Вернемся к теме. Как бы то ни было, ты не беременна.

– Я не понимаю, – проговорила она, хмурясь. Ее совсем не волновало то, что я поймал ее на вранье. – Это сделал твой отец? Зачем, Лу?

– У меня было сильное переутомление, я был нервным, и он решил...

– Да ничего подобного! Никогда у тебя этого не было!

– Ну а он решил, что есть.

– Он решил! Онсовершил жуткую вещь – сделал тебя таким, что у нас никогда не будет детей, – просто потому, что что-то решил! Ужас! Меня тошнит!.. Когда это случилось, Лу?

– Какая разница? – сказал я. – Да я-то и не помню. Давно.

Я сожалел о том, что не промолчал, когда разуверял ее в том, что она беременна. А давать задний ход нельзя. Она поймет, что я врал, и станет еще более подозрительной.

Я улыбнулся ей и погладил ее по животу. Потом сжал грудь, а затем медленно повел руку вверх, пока она не остановилась у ее горла.

– В чем дело? – спросил я. – Почему на нашем маленьком личике появились хмурые складочки?

Она ничего не сказала. И не улыбнулась в ответ. Она лежала и смотрела на меня, взглядом давая мне понять, что я собой представляю. В одном задача стала для нее более сложной, а в другом – менее. Ответ готов был вырваться наружу и в то же время не сформировался – пока. Потому что на его пути стоял я.

Ответ никак не вязался со сложившимся у нее образом мягкого, дружелюбного, покладистого Лу Форда.

– Думаю, – наконец проговорила она, – мне лучше пойти домой.

– Возможно, так будет лучше, – согласился я. – Скоро рассвет.

– Завтра увидимся? Я имею в виду, сегодня.

– Знаешь, суббота для меня очень трудный день, – ответил я. – Давай в воскресенье вместе сходим в церковь или пообедаем...

– Но ты работаешь в воскресенье ночью.

– Верно, детка. Я пообещал помочь одному парню и даже не знаю, как от этого отказаться.

– Ясно. А тебе никогда не приходило в голову подумать обо мне, когда ты строишь свои планы? Конечно же, нет! Я для тебя ничего не значу.

– Наверняка в воскресенье я быстро освобожусь, – сказал я. – Не позже одиннадцати. Почему бы тебе не прийти сюда и не подождать меня, как сегодня? Я был бы счастлив до смерти.

Ее глаза блеснули, однако она не разразилась новой лекцией, как должна была бы. Она жестом показала мне, чтобы я пропустил ее, поднялась и начала одеваться.

– Я чертовски сожалею, детка, – сказал я.

– Сожалеешь? – Она через голову натянула платье, разгладила его на бедрах и застегнула воротник. Встав сначала на одну ногу, потом на другую, она надела туфли-лодочки. Я поднялся, помог ей надеть плащ и расправил его на плечах.

Оставаясь в кольце моих рук, она повернулась лицом ко мне.

– Ладно, Лу, – сухо проговорила она. – Сегодня мы эту тему обсуждать не будем. Но в воскресенье у нас состоится долгий разговор. Ты объяснишь мне, почему ты так вел себя в последние месяцы. И никакой лжи или уверток. Понял?

– Мэм, мисс Стентон, – сказал я. – Да, мэм.

– Отлично, – кивнула она, – значит, решено. А теперь советую тебе либо одеться, либо забраться в постель, иначе ты простудишься.

5

В тот день, в воскресенье, дел у меня оказалось по горло. Так как выплатили зарплату – была середина месяца, – в городе было много пьяных, а пьяные – значит, драки. Все мы, помощники шерифа, два констебля и шериф Мейплз, выбивались из сил, пытаясь держать ситуацию под контролем.