Мой Западный берег. Записки бойца израильского спецназа - Алон Гук

С дисциплиной в отряде очень строго. Первый, кого выгнали из нашего подразделения, — Орен. В выходные его поймала полиция, когда он курил травку. Сразу же доложили в армию, и теперь он собирает свои вещи и уезжает с базы. Месяц армейской тюрьмы ему обеспечен, плюс в боевые части его уже никогда не возьмут. Жаль, он неплохой парень.

Тренировки продолжаются дальше. Вообще, на курсе молодого бойца тебя все время учат быть солдатом, учат дисциплине и армейскому делу. Каждая, даже бессмысленная, на первый взгляд, команда служит тому, чтобы научить тебя чему-то и привить навыки, необходимые бойцу. Смысл некоторых команд я понял только тогда, когда сам был на командирских курсах, а во время «тиронута» я просто ненавидел своих командиров за совершенно идиотские, как мне казалось, приказы, выполнение которых никому не нужно.

Тренировки непрерывны. Они изматывают и физически, и морально. Иногда ты злишься на командиров, иногда ужасно хочется бросить все и уехать домой. А иногда просто впадаешь в апатию. И тогда дни становятся бесконечными и одинаковыми и переходят в цветную вереницу событий, которые не представляют для тебя никакого интереса. Ты одинаково равнодушен к крови и ранам на твоем теле, к голоду и жажде. Просто становишься машиной, которая выполняет команды, ест, пьет, срет, и тебе неважно, что происходит вокруг. Важен только приказ и его выполнение.

И лишь перед сном я доставал плеер, вставлял диск и засыпал под музыку, чтобы хоть как-то почувствовать, что в этом мире есть еще что-то, кроме армии и командиров. И, завернувшись в спальный мешок, думал: «Только во сне они не властны надо мной».

6

Ксеркс послал сказать Леониду: «Лучников моих так много, что стрелы их могут закрыть солнце». На что Леонид ответил: «Тем лучше — мы будем сражаться в тени».

Иногда в жизни есть моменты, которые помнишь очень долго. Значительные моменты. Что-то, ради чего ты старался и к чему долго и трудно шел. Моя присяга — это один из таких моментов.

Нас привезли в Иерусалим в обед. Пробки были огромные, и автобус не мог проехать дальше Старого города, поэтому наши командиры решили пройти остаток пути пешком. Мы выгрузились и четким строем, одетые в парадную форму, пошли сквозь Старый город в сторону Стены Плача.

Мы шли через мусульманскую часть города, по кривым улочкам с маленькими лавчонками на первом этаже. Арабы косились на нас, а мне вспоминалось первое сообщение по радио, ставшее историей, вскоре после того, как израильские солдаты после тяжелых боев в шестьдесят седьмом году взяли Западную часть Иерусалима: «Храмовая Гора в наших руках!» С сорок восьмого года наша страна беспрерывно воюет за свое существование.

Вся наша тренировочная дивизия стояла, выстроившись в шеренги, в самом святом месте Израиля — возле Стены Плача. Все вытянуты по струнке, береты на головах, винтовки в руках, парадная форма отутюжена, и мы вслед за нашим дивизионным командиром повторяем слова присяги:

— Клянусь защищать государство Израиль и его граждан!

— Клянусь!

Нет более важного для Израиля места, чем Стена Плача. И тем значительней момент присяги. Отнюдь не все подразделения принимают присягу здесь, тут собирают лишь избранных. И я гордо стою под развевающимся бело-голубым флагом и смотрю на развалины Храма.

Мы пока еще необученные молодые бойцы, но вскоре наше время придет. И мы будет сражаться и защищать эту землю от любых врагов. А их у нас немало.

Государство Израиль окружено арабскими странами со всех сторон. Ливан, Сирия, Иордания, Египет. Эти страны ненавидят Израиль и неоднократно пытались завоевать его. Это наши внешние враги.

Внутри государства Израиль есть Палестинская автономия, которая не является самостоятельным государством. У нее есть свое правительство, полиция и органы власти. При этом она номинально относится к Израилю и как следствие получает от него деньги в бюджет, воду, газ, электричество, связь и так далее.

Вся Палестинская автономия разделена на анклавы, которые находятся внутри Израиля, но в разных его частях и не имеют общей границы. На территории Палестины действуют различные террористические организации: ФАТХ, ХАМАС, «Исламский джихад». Это внутренние враги. С ними Израиль в состоянии вечной «малой войны». Это партизанская война, в которой у Израиля связаны руки. Если Сирия пойдет на нас войной, — это будет война армии против армии, и у нас есть чем ответить. Но на территориях Автономии армия не может работать в полную силу из-за боязни попасть по гражданскому населению, которое в первую очередь страдает от военных действий. Поэтому использование танков и авиаударов по территориям наша армия предпринимает довольно редко. Хотя это самая настоящая война. Палестинцы устраивают теракты в наших городах, захватывают пленных, устраивают засады, минируют дороги. Кроме того, все их «мирное» население поддерживает террор. Их гражданские собирают информацию, перевозят оружие, и мы знаем: каждый араб — это потенциальный смертник или террорист.

Самое страшное для нас — это то, что они ведут войну против всего нашего населения. Солдат палестинцы боятся, а взорвать автобус с гражданскими — это им в самый раз. Когда я жил в Иерусалиме, произошел теракт на площади Сиона. Я случайно оказался там минут через двадцать после взрыва. На этой площади обычно собиралась молодежь лет семнадцати-восемнадцати. Они сидели там, играли на гитарах, смеялись, пили пиво. Когда я пришел туда вскоре после взрыва, улица была засыпана кусками тел и битым стеклом (от взрыва выбило все витрины магазинов и окна в ближайших домах). А по улице тек ручей крови. Именно ручей, я такого никогда в жизни не видел. Я помогал грузить убитых и раненых в машины «скорой помощи» и видел рассыпанные по всей улице гайки и гвозди из самодельного взрывного устройства. Где-то здесь же было и тело смертника-шахида. Опознать его было невозможно. Человек убил себя для того, чтобы взять с собой несколько жизней наших людей.

Для этого мы и призвались в армию. Поэтому мы и стоим здесь, у Стены Плача, и повторяем слова присяги. Чтобы защитить наших близких и друзей, чтобы не дать террористам и смертникам проникать в наши города и поселения и убивать беззащитных людей. У Израиля слишком много врагов и слишком много желающих его уничтожить.

Вся жизнь арабов проходит с ненавистью к Израилю и израильтянам. Их учат ненавидеть нас с детства. Ненависть к евреям и Израилю у них воспитывают в семье, в школе, пропагандируют по радио и телевидению. В школе, наряду с математическим и гуманитарным классом, у них есть класс шахидов-смертников. Детей учат, что они должны умереть во имя «священной войны» и воцарения ислама во всем мире. Дети с малых лет участвуют в демонстрациях против нашей армии — кидают камни и бутылки с «коктейлем Молотова», подзадоренные родителями и людьми из террористических организаций. В детей стрелять нельзя. Мы гуманная армия. Слишком гуманная.

А о том, что камень или бутылка с бензином может убить или покалечить, мало кто задумывается.

Но их родителей я понять не могу. Абсурдная ситуация: родители, которые должны защищать и оберегать своих детей, вместо этого посылают их рисковать собой вместо себя. Взрослые боятся кидать в нас камни, ведь с ними мы не будем особо церемониться, и поэтому вместо себя посылают детей.

Вообще, самая распространенная картина на «территориях» — это боевик, стреляющий из автомата, окруженный толпой детей и женщин. И стрелять можно только в него. И только если ты на сто процентов уверен, что не заденешь никого другого. Вот тогда в дело и вступает спецназ. Мы. Наша работа — взять или уничтожить только террориста, не причинив вреда никому из гражданского населения. Несмотря на то, что они все нас ненавидят.

Их ненависть растет изо дня в день, каждую минуту. Их жизнь пропитана ненавистью, как губка водой. На курсе командиров нам показывали серию из сирийской «мыльной оперы», где всерьез шла речь о том, как евреи перед праздником ловят арабского мальчика, подвешивают его за ноги, режут горло и на его крови замешивают мацу. Причем с такими подробностями, что я, уже повидавший в армии и раненых и трупы, ужасался и отводил глаза. Конечно, нормальный человек в этот бред поверить не может, но арабы в своем большинстве — люди необразованные. К тому же, когда смотришь такую пропаганду изо дня в день то волей-неволей начнешь верить.

Все знают что такое «граффити»? На улицах любого города есть эти цветные рисунки с названиями музыкальных групп или просто картинки. На улицах арабских городов очень много граффити. И все — на одну тему. Я не очень хорошо понимаю арабский, но корявые надписи на иврите «Смерть евреям», нарисованные винтовки и гранаты возле затейливой вязи букв арабского языка понять могу. А ведь на арабском слово «любовь» можно передать более чем семьюдесятью словами.