Поднятые по тревоге - Иван Федюнинский

Ничто так подавляюще не действует на моральный дух войск, как неясность обстановки, пассивное выжидание, под вражеским артиллерийским огнем и бомбежкой. И наоборот, даже самая небольшая победа, особенно достигнутая в первых боях, поднимает настроение, укрепляет стойкость и мужество.

Однако противник вводил в бой все новые и новые силы. Наши дивизии несли потери, и к исходу дня 22 июня врагу удалось несколько потеснить части корпуса. На левом фланге фронт проходил теперь в непосредственной близости от Владимира-Волынского, но 96-й и 283-й стрелковые полки 87-й дивизии продолжали прочно удерживать район Устилуга.

В Ковеле, где пока оставался штаб корпуса, было неспокойно. Усилились провокационные вылазки бандеровцев. То в одном, то в другом районе города вспыхивала стрельба. Фашистская авиация совершила в течение дня несколько налетов.

После полудня мне доложили, что недалеко от Ковеля 18 самолетов противника высадили десант. Пришлось направить туда подразделения из второго эшелона 45-й дивизии. Десант был окружен и уничтожен. Через некоторое время мне снова позвонили:

— Товарищ Федюнинский? Иван Иванович? Говорит председатель Кучанского сельсовета. Немцы выбросили десант! Помогите!

В названный район мы послали подразделение, но оказалось, что председатель сельсовета не звонил и никакой десант там не высаживался. Такие провокационные звонки повторялись в течение дня еще несколько раз, но мы стали бдительнее.

Цель провокаций была ясна. Враги пытались нас запугать, посеять неуверенность в безопасности тыла и флангов, принудить к отвлечению войск от выполнения боевой задачи.

Незаметно подкралась ночь. Но никто из работников штаба и не думал об отдыхе: дел было много, да и нервное напряжение отпугивало сон.

Под покровом темноты производилась частичная перегруппировка войск, уточнялись положение частей и потери.

Первые бои родили десятки и сотни героев. Быстров с гордостью показывал мне ночью политдонесения из частей, хвалил начальника отдела политической пропаганды 62-й дивизии полкового комиссара Таровика, который сумел целеустремленно и правильно построить работу. Сам человек очень смелый, Быстров и в других высоко ценил это качество.

— Нет, вы только послушайте, что докладывают из тридцать третьего отдельного зенитного дивизиона, — горячо говорил он. — Наводчик орудия Пунчук сбил два самолета противника. А ведь стрелял-то он по врагу, когда сам уже был ранен. Или вот боец тракторист Скидин. Загорелся, понимаете, прицеп со снарядами. Так этот Скидин соскочил с трактора и, рискуя жизнью, потушил огонь. Легко сказать «рискуя жизнью».

— А вот про политрука Бутарева пишут, — продолжал Быстров, пробегая глазами политдонесение из 62-й дивизии. — Помню я этого Бутарева. Невзрачный такой паренек, скромница. Бывало, выступает перед бойцами — смущается. А в бою показал себя. Заменил командира роты. Под его командованием вторая рота уничтожила восемьдесят четыре фашистских солдата и трех офицеров, да еще трофеи захватила: шесть пулеметов, сорок гранат и шесть тысяч патронов. Какие все-таки замечательные у нас люди!

Да, люди у нас действительно были замечательные!

За ночь обстановка на фронте усложнилась. Противник подтягивал новые силы и увеличивал натиск. Было отмечено выдвижение значительного количества танков и артиллерии по шоссе Брест-Ковель и из леса севернее деревни Городло, на владимирско-волынском направлении.

К утру 23 июня стало ясно, что гитлеровские войска имеют наибольший успех в стыке между нашей 5-й и соседней 6-й армиями. 124-я стрелковая дивизия находившегося левее нас 27-го корпуса с тяжелыми боями начала отходить к реке Стырь, и связь с ней нарушилась.

87-я дивизия, все еще удерживавшая район Устилуга, оказалась под угрозой окружения. Она получила задачу организованно отходить к Владимиру-Волынскому.

Положение на правом фланге тоже было трудным. Корпус прикрывал правый фланг армии и находился на стыке с Западным фронтом, левофланговые части которого не имели с нами локтевой связи.

После упорных боев 45-я дивизия тоже стала медленно отходить, одновременно ведя упорный бой за Любомль — крупный населенный пункт на ковельском направлении.

Надо отдать должное дивизиону бронепоездов, действовавшему на железнодорожной линии Любомль — Ковель. Расстреливая с близких дистанций пехоту и танки противника, он способствовал организованному отходу наших войск.

В центре положение было более прочно, здесь 62-я дивизия удерживала свои рубежи. Но за фланговые дивизии я волновался. Особенно за 87-ю. Под натиском трех пехотных и одной танковой дивизий, не имея соседа слева, она начала отходить к железнодорожной станции Войница.

На следующий день генерал Рогозный доложил, что дивизия оказалась в окружении, отойти удалось лишь 16-му стрелковому полку. Разведка доносила, что в районе Устилуга продолжается сильная артиллерийская и ружейно-пулеметная стрельба. Значит, окруженные части не сложили оружия, сражаются, обороняясь в недостроенных долговременных огневых точках.

Конечно, надо- бы им помочь! Но чем? Контратака 16-го полка совместно с частями соседнего корпуса вдоль железной дороги на Владимир-Волынский успеха не имела, резервами я не располагал, снять что-либо с других направлений не мог.

Между тем, ведя бой в окружении, полки 87-й дивизии сковывали часть сил противника, рвавшегося на Дубно, и тем самым облегчали положение нашего левого фланга. Это было особенно важно, потому что к тому времени возникла серьезная угроза и на правом фланге — фашистские части вышли на окраину Любомля.

Выполняя приказ командующего армией, 24 июня, после полудня, 15-й корпус частью сил при поддержке 41-й танковой дивизии перешел в контратаку и коротким ударом отбросил противника от Любомля. Опять очень успешно действовал дивизион бронепоездов. Его два состава, курсировавшие по железной дороге Ковель-Любомль, энергично поддерживали нас артиллерийским и пулеметным огнем.

Таким образом, в результате трехдневных кровопролитных боев противнику удалось только на флангах, особенно на левом, оттеснить части корпуса на 20 30 километров от государственной границы. В основном же полки 45-й и 62-й стрелковых дивизий держали оборону в нескольких километрах от Западного Буга.

Тем не менее положение продолжало оставаться крайне тяжелым. Передовые механизированные части гитлеровцев были уже в районе Дубно. Связь со штабом армии беспрерывно нарушалась. Потери росли.

Корпусу подчинили 75-ю стрелковую дивизию, вернее, ее остатки. Кроме того, в мое подчинение вошли еще несколько разрозненных частей и подразделений, отходивших с боями от самой границы.