Девушки по вызову - Артур Кестлер

Саму Х.Э. нельзя было назвать ни неряшливой, ни утомленной Она зачем-то опиралась на толстый посох с резиновым наконечником, но еще неуместнее выглядела ее мини-юбка из экзотического материала, предназначенная для того, чтобы выставлять на всеобщее обозрение могучие ляжки с синими сосудами, петляющими между кочек гусиной кожи.

-  Вы только на них посмотрите! Какая потертость, какое увядание! Что же их так состарило?

- Уж не мужья ли? - предположил Тони, уловив намек.

- Чрезвычайно проницательно! С другой стороны, ученых тянет именно к таким невзрачным мученицам.

- Осторожнее с обобщениями! - раздался у нее за спиной женский голос.

Испуганно оглянувшись, Харриет узрела Клэр Соловьеву. Та немедленно запечатлела на ее багровой от румян щеке звучный поцелуй.

-  На меня, например, ваши обобщения не распространяются, - продолжила Клэр. - Лично я не склонна к мученичеству. Как бы вы меня охарактеризовали, Тони?

-  Очаровательная красавица-южанка! - выпалил Тони и густо покраснел, стесняясь скудости своего галантного словаря.

-  Глупышка! - Клэр была ошеломлена и одновременно польщена. Она только недавно разменяла пятый десяток и еще могла ослеплять мужчин, тем более при некотором старании, но, к своему огорчению, всего за две недели до отъезда с мужем из Гарварда стала бабушкой. Зачем было восемнадцатилетней дурочкой выходить замуж за Николая, который был вдвое ее старше? И зачем их дочь Клэретг, восемнадцатилетняя дурочка, вышла замуж за хирурга, годного ей в отцы? Наверное, это семейное проклятье, записанное в генах.

- Вы прямо, как змея в траве - появляетесь, когда вас не ждут. - Эти злые слова были произнесены необычным для Харриет ласковым тоном: она питала к Клэр слабость.

- Придется мне увести от вас брата Тони, - заявила Клэр. - Он еще ни с кем не успел познакомиться: вы его монополизировали.

- Забирайте его с потрохами! - фыркнула Харриет. - Я буду вам только благодарна за счастливое избавление. Но взамен я бы попросила как-нибудь защитить меня от Хальдера.

Однако способ защиты от профессора Отто фон Хальдера еще не был изобретен. Его всклокоченная седая шевелюра, словно позаимствованная у короля Лира, угрожающе двигалась над остальными головами. Те, мимо кого он проходил, не могли не подивиться его походке - нечто среднее между гусиным шагом и плавными движениями охотника, выслеживающего оленя. Еще больше поражал его вид, в частности, ноги: мокасины, клетчатые гольфы, волосы, узловатые коленки, снова волосы, наконец, шорты цвета хаки.

- Всем горячий привет! - протрубил он. - Когда сойдутся люди и вершины, свершатся достославные дела.

Клэр тем временем удалось, применив мастерский маневр, увести Тони в противоположном направлении, притворившись, будто она не заметила Хальдера и не слышала его приветствия, хотя то и другое было превыше человеческих сил.

-  Как ловко вы это провернули! - похвалил ее Тони, когда они оказались на безопасном расстоянии. - Теперь я знаю, как чувствует себя пароход, буксируемый катером.

- Я научилась этой технике от своего отца, - ответила Клэр, - Он был сотрудником британского министерства иностранных дел, но на самом деле выполнял обязанности вышибалы на затянувшихся дипломатических приемах. А что касается Хальдера, то вы с ним уже встречались Он, конечно, эксгибиционист, но не так глуп, как может показаться. Пусть вас не вводит в заблуждение его стиль "enfant terrible",

- Дело не в этом. Просто я читал его последнюю книгу "Homo Homicidus" и категорически с ней не согласен.

- Николай тоже против. Осторожно, там Валенти! Бежим в противоположную сторону. Я бы предпочла, чтобы Николай не приглашал этого щеголя. В его гримасе Валентине есть что-то зловещее, уж не обессудьте за каламбур, Да еще этот шелковый платочек в нагрудном кармане!

-  Разве он не слывет волшебником среди нейрохирургов, по праву награжденным Нобелевской премией?

-  А еще он прославился как величайший любитель Лолит. У меня от одного его вида мурашки по телу!

И она подтолкнула Тони к унылому лысому коротышке с ямочками на щеках, терпеливо внимавшему длинной тираде моложавой особы с бритой шеей.

-  Это брат Тони, представитель Всевышнего на нашем симпозиуме, перебила Клэр увлекшуюся болтунью. - Тони, познакомьтесь с доктором Уиндхемом, который, как вам известно, грозится превратить всех наших внуков в гениев. А это - доктор Хелен Портер, которая клянется спасти внуков от ужасов раннего приучения к горшку.

-  Любая христианская мать благословит вас за ваши старания, напыщенно обратился Тони к Хелен Портер. - Но я не знал, что в симпозиуме участвует еще одна леди, помимо доктора Эпсом.

- Я не участница, - объяснила Хелен Портер. - Просто Харриет выбрала меня на роль сопровождающего лица.

- Бедняжка! - посочувствовала Клэр. - Ничего, Николай смилостивится и пригласит вас на одно из заседаний в качестве участницы дискуссии.

- Решительно протестую! - заявил Хорас Уиндхем, весь изрытый ямочками от смеха. - Не желаю, чтобы клейнианцы разорвали меня в кочки.

- А мне всегда хотелось познакомиться с кем-нибудь из клейнианцев, признался Тони.

- Почему?

-  Потому что мне нравится предположение, что все мы входим в жизнь параноиками, а потом начинаем страдать депрессией.

-  Не очень удачная шутка! - отрезала Хелен и нарочито переключилась на Уиндхема. - Так вы говорили...

Клэр и Тони двинулись дальше.

- Кажется, меня поставили на место, - радостно сказал Тони.

-  Не обращайте внимания. Она стерва. Но с хорошими мозгами... Здравствуйте, профессор Бурш. Вы знакомы с...

- Мы вместе ехали в автобусе, - сказал Бурш без всякого энтузиазма.

- Беднягу только что осадила эта стерва-клейнианка.

- Не знал, что среди приглашенных есть клейнианка, - ответил Бурш. Иначе я бы еще подумал, принимать ли приглашение. У Соловьева странные предпочтения.

-  Она не приглашенная, а просто маркитантка, которую приволокла в своем обозе Харриет.

- Почему вы так не любите клейнианцев? - поинтересовался Тони. - Ваша неприязнь ограничена только ими или распространяется на всех фрейдистов?

- Я их не различаю, - сказал Бурш, сердито глядя поверх очков-половинок в золотой оправе. - Их разногласия занимают меня не больше, чем распри янсенитов и иезуитов. Я, знаете ли, ученый, поэтому меня интересует поведение, которое поддается наблюдению. Покажите мне кусочек своего супер-эго под микроскопом - и я поверю в его существование.

-  Ни супер-эго, ни "комплекс кастрации" меня не волнуют, забирайте их себе, - ответил Тони. - Но, кажется, вы в своих книгах отрицаете заодно и существование сознания?

-  Я могу рассмотреть под микроскопом мозговую ткань. Положите под окуляры моего микроскопа препарат сознания - и я признаю, что он есть. Если же вы не можете этого сделать, то мне приходится относиться к сознанию как к чему-то отдельному от мозга, то есть как к необоснованной гипотезе, недостойной внимания.

-  Но мозг - всего-навсего сгусток материи, а физики, говорят, дематериализовали материю, превратив ее в завихрения энергии.

-   Вы повторяете излюбленную аргументацию полуграмотных болтунов.

Но Тони было нелегко обескуражить. Он сменил тактику.

-  Возьмем гипноз. Разве это не доказательство торжества сознания над материей?

- Пшноз - всего лишь вариант научного подхода, именуемого психологической обработкой. Он приводит к наблюдаемым переменам в поведении, вызываемым воздействием на рефлексы подопытного.

- А я был свидетелем того, как гипнотизер за неделю свел одной старухе бородавки. Разве бородавки имеют отношение к поведению?

- Нет, бородавку я к элементам поведения не отношу, просто у меня нет времени на колдовство. Вы сможете это вылечить? - Он указал на бурый нарост у себя на подбородке.

- Я не гипнотизер. Но тот человек, о котором я говорю, наверное, смог бы...

- Повторяю, у меня нет времени на фокусы! Клэр побаивалась, что вторая подряд отповедь все же испортит жизнерадостному Тони настроение, но, на счастье, заметила медленно приближающегося Николая, по-бычьи опустившего тяжелую голову с густыми седеющими волосами. Впрочем, его появление вряд ли можно было счесть случайностью. Она считала непреложным фактом - хотя профессор Буш гневно отверг бы такое предположение, - что Нико всегда чувствует, когда она в нем нуждается, где бы он в этот момент ни оказался хоть в переполненном холле, хоть на конференции по другую сторону Атлантического океана.

-  Уже ссоритесь? - спросил он, по-отечески твердо беря Тони за плечо.

-  Тони пытается обратить профессора Бурша в картезианский дуализм.

- Я скорее поверю в зеленых человечков с Венеры, перемещающихся в летающих чайниках, чем в сознание или в душу, существующую вне пространства и времени, не имеющую ни температуры, ни массы, которые можно было бы измерить приборами, - ответил Бурш запальчиво. С Тони он беседовал снисходительно, но в присутствии Соловьева сделался агрессивен.