Хороший редактор - Святослав Логинов

Обрадованный, я схватил повесть и, не читая, поставил её в первый номер. Конечно, так делать было нельзя ни в коем случае, но ведь я и не был профессионалом, а автора знал не только лично, но и по публикациям в «Уральском следопыте», где была опубликована очень неплохая повесть. Но когда я начал внимательно читать нередактированный текст!..

Нет, автор не был графоманом, не был бездарностью, он просто не считал нужным хоть сколько-нибудь работать над рукописью. Зачем? — редактор исправит!

Тогда у меня ещё не было строгих взглядов на редактуру, и я уселся править. Разумеется, мне и в голову не могло взойти отдать повесть в печать, не согласовав все изменения, и я заранее ужасался, представляя сколько денег придётся заплатить за междугородние разговоры, ведь автор жил весьма далеко от Ленинграда. И вдруг, — о счастье! — я узнаю, что он приезжает в Ленинград. Я немедленно зазываю автора к себе, вытаскиваю исчирканную карандашом рукопись и предлагаю ознакомиться с правкой. Я был готов к обидам, мордобою, вообще к чему угодно, но не к тому, что произошло. Автор лениво листанул пару страниц и проговорил:

— Что тут смотреть? Вполне приличная работа. Мне нравится.

— Там дальше есть не только сокращения, но и текстуальная правка, даже смысловая…

— Что ты беспокоишься? Всё нормально, я тебе доверяю.

Исправленная рукопись осталась непросмотренной. Зачем? Ведь её редактор смотрел…

«Магистр» так и не вышел в свет, а примерно через полгода автор повести позвонил мне и просил прислать отредактированную рукопись, поскольку он собирается издать её за свой счёт. Конечно, мне лестно, что кто-то столь высоко ценит мой профессионализм, но считать этого человека ПИСАТЕЛЕМ я не могу. Его имени я не называю здесь по единственной причине, он бросил литературу и уже несколько лет как не написал ни строки, претендующей на художественность, за что я ему очень благодарен.

Однако, вернёмся к Виталию Ивановичу Бугрову. Как должен был поступать он? Не публиковать неапробированных авторов? Но и без того «Уральский следопыт» был единственной в стране площадкой молодняка, а первая публикация редко входит в золотой фонд. Взять хотя бы первый опубликованный рассказ Святослава Логинова, увидавший свет благодаря Виталию Ивановичу. Прямо скажем — не шедевр. А ведь много лет эта единственная публикация грела мою душу, помогая не сдаться в самые чёрные застойные годы.

Конечно, публиковать начинающих нужно. Но не править и не улучшать, а отметить ошибки, уродства, штампы и красивости и вернуть рукопись для исправления (не для доработки!). И если окажется, что автор меняет одни кракозябры на другие, — отказываться от публикации, невзирая на лихо закрученный сюжет. В конце концов так несложно увидеть, обладает ли новичок чувством слова… Однако, Виталий Иванович правил. Правил Гуляковского, правил и меня; слишком уж распространена профдеформация среди редакторов. Когда через твои руки прошла тысяча рукописей, каждую из которых нужно довести до ума, становится слишком легко резать по живому. В моём рассказе Виталий Иванович отрезал концовку, привинтив другую, взятую не то из Варшавского, не то из Шекли. Возможно, так и впрямь лучше, но я этого не писал. Кроме того, было изменено название рассказа.

Когда-то я, фэн, сочиняющий первые рассказики, обратил внимание, что у всякого фантаста, опубликовавшего хотя бы пяток рассказов, обязательно есть произведение, название которого начинается на букву «п». И тогда я дал страшную клятву, что ни одно моё фантастическое произведение на эту букву не начнётся. Я и сегодня не нарушил этой клятвы, хотя и понимаю её никчемушность. Но в те времена я относился к таким вещам очень серьёзно. И вот выходит из печати моя первая публикация, рассказ «Грибники». Я открываю журнал и вижу название: «По грибы».

Я не соврал, говоря, что много лет кряду факт публикации в журнале грел мою душу, но за эти годы и ни разу не открыл журнала и не перечитал рассказ, название и концовка которого принадлежат не мне, да и в середине фигурируют какие-то кибермозги, о которых мне ничего не известно. Не стану и врать, будто публикация в «Уральском следопыте» стала причиной появления у меня псевдонима, но одной из причин было то, что у Святослава Логинова нет фантастических произведений, названия которых начинаются на букву «п».

Кстати, когда я, во время выяснения отношений с «Северо-Западом» рассказал эту душераздирающую историю, все лица повернулись в сторону господина Петрушкина, а Дмитрий Ивахнов спросил:

— А кто у нас предлагал заменить название «Земные пути» на «Пути земные»?

И почему редактор всегда умеет ударить в самую больную точку?

НЕКОТОРЫЕ ДОВОДЫ В ЗАЩИТУ РЕДАКТОРСТВА

— И всё же, — говорят мне, — редактор нужен. Прежде всего он нужен начинающему автору, который порой по незнанию совершает грубейшие ошибки.

— Для начинающих существуют секции, семинары, Лито, на худой конец — Литинститут. Издательство не богадельня, тут работают с профессионалами. Впрочем, если угодно, можно организовать курсы и при издательстве. Только участие в этих курсах никак не должно сказываться на факте публикации.

— У самого многоопытного писателя в процессе работы замыливается глаз, и он порой не видит элементарнейших ляпов, которые призван исправить редактор.

— Но где гарантия, что редактор обнаружит ляпы? Опыт говорит об ином. Кроме того, замылившийся глаз лечится элементарнейшим образом: следует отложить готовый роман на пару месяцев, чтобы он вылежался, а самому тем временем заняться чем-то отличным от прежней работы, написать пару очерков, экспериментальный рассказ или нечто в том же роде. А потом, когда замыленный глаз очистится, вернуться к рукописи и вычитать её по новой.

— А как же договор, сроки?.. — спросят меня. — Какие, к чёртовой матери, очерки, если сейчас их никто не печатает, все публикуют исключительно многотомные сериалы…

— В таком случае, нехрен выпендриваться и корчить из себя писателя. «Служение прекрасных муз не терпит суеты». А если таковому беллетристу некогда или он не умеет самостоятельно править рукописи, то пусть нанимает правщика за собственный счёт. Почему, скажите на милость, рукосуйство сочинителя должен оплачивать читатель? Ведь работа редактора входит в стоимость книги и, соответственно, повышает цену.

— Читатель оплачивает гарантированное качество.

— А где гарантии? Ведь пропустил редактор одного из романов Сергея Лукьяненко «квадратную гондолу три на четыре метра», пропустил редактор «Колодезя» омут четырёхаршинной глубины, а Софья Андреевна Толстая, семижды переписав опус своего мужа, не заметила гениальной фразы: «Двумя руками она нервно теребила платок, а свободную протянула навстречу Стиве».